Ожог истинного клейма

Когда камни перестают дышать

Маркус стоял у огромного окна в своих покоях, сжимая серебряный кубок так сильно, что на металле оставались вмятины от его пальцев. Вино — дорогое, выдержанное, из лучших погребов юга — на вкус казалось ему болотной жижей. С того момента, как тяжелые ворота Грейвхолда с грохотом захлопнулись за Айлой, прошло всего несколько часов, но замок словно начал умирать.

Тишина, которая раньше была мягкой и живой, теперь стала колючей, липкой и пустой. Маркус списывал это на обычную лень челяди. Он был убежден: Айла была «пустым местом», серой тенью, которая лишь портила интерьер своим унылым видом. Она не могла влиять на такие глобальные вещи, как дух поместья или его личное самочувствие.

— Маркус, дорогой! Это просто невыносимо! — в комнату ворвалась Изабелла, кутаясь в тяжелую меховую накидку поверх своего бирюзового шелка. Её безупречное каре слегка растрепалось, а на лице читалось крайнее возмущение. — Я велела подать ванну с маслами, но вода в трубах ледяная! Слуги бормочут что-то невнятное, глаза прячут. Они говорят, что котлы не разгораются, а дрова… они просто чернеют и не дают тепла!

— Бездельники, — прорычал Маркус, и в его голосе проскользнул низкий драконий рокот. — Совсем распустились без твердой руки. Айла была слишком мягкой, потакала их лени, вот они и решили, что могут бить баклуши, как только хозяйка сменилась.

Он резко развернулся, едва не задев Изабеллу широким плечом, и вышел в коридор. Его тяжелые шаги отдавались гулким эхом под сводами. Навстречу ему попался старый дворецкий, который служил в Грейвхолде еще его отцу. Старик дрожал так сильно, что поднос в его руках мелко дребезжал.

— Милорд… — пролепетал он, вжимая голову в плечи. — В кухнях беда. Старший повар в отчаянии. Печи дымят, огонь не держится, а мясо к обеду… оно замерзает прямо на вертелах. Слуги шепчутся, что магия дома скорбит…

— Хватит нести чушь! — Маркус ударил кулаком по каменной стене, и по кладке пробежала тонкая трещина. — Магия дома подчиняется мне! Я — источник силы этого поместья! Если вы не способны разжечь паршивый очаг, я вышвырну вас всех на мороз вслед за этой серой мышью! Марш работать, пока я не скормил вас своим псам!

Дворецкий поклонился так низко, что едва не задел подносом пол, и поспешно скрылся в тенях. Но Маркус успел заметить, как старик украдкой перекрестился. Это взбесило его до белизны в глазах.

Он направился в Большой зал, где обычно всегда пылали три огромных камина. Но сейчас там царил полумрак. Камины, которые должны были согревать даже самые дальние углы зала, едва тлели. Воздух был таким холодным, что изо рта Маркуса при каждом выдохе вырывалось густое облако пара.

— Гори, я сказал! — он подошел к центральному очагу и щелкнул пальцами, посылая мощный импульс своей магии Огня.

Пламя на секунду взметнулось вверх багровым, яростным столбом, осветив мрачные гобелены на стенах. Но стоило Маркусу опустить руку, как огонь тут же опал, съежился и превратился в жалкие синие искорки. Дрова, вместо того чтобы обугливаться, начали покрываться инеем прямо в центре пламени. Это было физически невозможно, это нарушало все законы магии.

— Что за чертовщина… — прошептал Маркус, и в этот момент по его левому предплечью пробежала острая, колющая судорога, словно под кожу вонзили сотню раскаленных игл.

Он поморщился, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот. Схватившись за руку, он сорвал кружевной манжет камзола. На коже, пониже локтя, проступило странное пятно — багровое, воспаленное, по форме напоминающее чешую дракона. Оно пульсировало в такт его сердцу, и от этой пульсации в голову била тупая боль.

— Проклятая девка, — прошипел он, впиваясь ногтями в края пятна. — Она всё-таки успела что-то сделать. Мелкое, пакостное женское проклятие. Думает, пара прыщей на коже и испорченный ужин заставят меня передумать?

В его сознании даже не возникло мысли о Клейме Истинности. Для гордого Лорда Дракона Айла была лишь инструментом, удобным дополнением к интерьеру, которое он заменил на более яркое и ценное. Он был убежден: это грязная уловка целительницы, какая-то подлая мазь, которую она нанесла на его одежду перед уходом. Ведь она всегда возилась со своими склянками и травами — запах лаванды и мяты теперь казался ему признаком её коварства.

— Изабелла! — крикнул он, возвращаясь в свои покои, где его любовница пыталась согреться у крошечной свечи. — Вели привести аптекаря! Пусть даст самую сильную мазь от магических ожогов. И скажи капитану Бруно, чтобы выпорол истопников на заднем дворе. Публично! Если к вечеру в замке не будет тепла, я сам лично подпалю им пятки своей магией!

Маркус метался по комнате, как раненый зверь. Его магия, всегда такая послушная и сокрушительная, теперь словно наталкивалась на невидимую стену. Ему казалось, что слуги специально портят продукты, что сквозняки — это их заговор, а боль в руке — всего лишь аллергическая реакция на те дешевые отвары, которыми Айла годами «травила» его под видом укрепляющих чаев.

— Ты ничего не стоила, — бросил он в пустоту, глядя на пустую половину огромной кровати, где раньше всегда лежала она, тихая и покорная. — Ты была серой тенью. Я — Дракон Огня и Льда! Я — истинная сила Грейвхолда! Без твоего нытья и запаха сушеных лопухов здесь станет только лучше!

Но в этот момент за окном взвыл ветер, и одна из тяжелых бархатных гардин с треском сорвалась с петель, рухнув на пол и подняв облако пыли. Маркус вздрогнул. Холод продолжал наступать, вытесняя остатки жизни из камней замка.

Он был уверен: это просто плохой день. Досадная случайность. Всего лишь последствия того, что он слишком долго терпел рядом с собой «не ту» женщину. Он даже не подозревал, что с каждым его криком, с каждым ударом по стене, Клеймо на его руке будет разгораться всё сильнее, выжигая его силу, его гордость и, в конечном итоге, его самого.