Ожог истинного клейма

Испытание Айлы

Первое утро в обновленном доме на утесе было наполнено криками чаек и шелестом прибоя. Айла проснулась не от страха, как это бывало в Грейвхолде, а от мягкого солнечного луча, который пробивался сквозь новые, чистые стекла. Магия, которую она вложила в эти стены, продолжала пульсировать, создавая вокруг нее кокон безопасности. Однако золото в ее подоле не было бесконечным, а знание того, что Маркус не остановится, заставляло ее думать о будущем.

Разговор у сетей

Она нашла старика Барни на том же месте — у самой кромки воды. Он сосредоточенно распутывал грубые веревки, пропитанные солью.

— Доброе утро, Барни, — тихо поздоровалась Айла, кутаясь в шаль. — Спасибо за дом. Это… больше, чем я могла мечтать.

Старик поднял на нее свои проницательные глаза, в которых отражалось море. — Дом принял тебя, дочка. Это хороший знак. Камни чувствуют душу тех, кто в них живет. Но я вижу, что твой взгляд блуждает. Чего ты ищешь?

— Мне нужно дело, — прямо ответила Айла. — Я не могу сидеть сложа руки. Мне нужно заработать на жизнь для себя и… — она невольно коснулась живота, — и для того, кто скоро придет в этот мир. Вы не знаете, где здесь можно устроиться?

Барни отложил сеть и внимательно посмотрел на ее руки — тонкие пальцы, привыкшие к травам и магии, но не к грубому труду рыбачки. — А что ты умеешь, кроме как оживлять мертвые стены? Какая в тебе сила?

Айла помедлила. В Грейвхолде ее магию называли «сорняковой», ничтожной по сравнению с драконьим пламенем. — Я целительница. Я знаю травы, умею закрывать раны и чувствую ток жизни в теле.

Старик задумчиво хмыкнул. — Целители здесь — редкость. Большинство из них служат королям или лордам в больших городах. Если ты и вправду смыслишь в этом, иди за мной. В двух милях отсюда, за скалистым выступом, стоит «Обитель сестер прибоя». Это лечебница для всех, кого море или война выбросили на наш берег. Им всегда не хватает рук.

Путь к Обители

Дорога к лечебнице вилась по самому краю обрыва. Айла шла, вдыхая густой соленый воздух, и чувствовала, как с каждым шагом ее собственная магия становится всё более чуткой. Здесь, вдали от подавляющего пламени Маркуса, она ощущала жизнь повсюду: в каждой травинке, пробивающейся сквозь песок, в каждой рыбе в глубине вод.

Обитель оказалась массивным зданием из серого камня, похожим на крепость. Высокие сводчатые окна и тяжелые дубовые двери внушали почтение. — Дальше ты сама, — Барни кивнул на вход. — Сестра настоятельница сурова, но справедлива. Если твой дар истинный — она поймет.

Айла вошла внутрь. Прохладный холл был заполнен запахом сушеной лаванды и уксуса. Она села на деревянную скамью, сжав руки на коленях, ожидая, пока кто-нибудь из сестер обратит на нее внимание.

Кровавый портал

Тишина лечебницы была взорвана мгновенно. Воздух в центре холла вдруг начал густеть, заискрился неестественным фиолетовым светом и с треском разорвался. Айла вскочила, прикрывая глаза от вспышки.

— Сюда! Срочно! — раздался чей-то хриплый крик.

Из открывшегося магического портала начали выбегать люди в изорванной форме пограничников. Они несли на самодельных носилках своих товарищей. Воздух мгновенно пропитался тяжелым, металлическим запахом крови и жженой плоти.

— Семь человек! — кричал офицер, поддерживая одного из раненых. — Засада в тумане! Магический взрыв! Помогите им!

Лечебница ожила в секунду. Сестры в белых передниках выбежали в холл, но масштаб трагедии ошеломил их. Двое раненых были в критическом состоянии: у одного из груди торчал осколок зачарованного металла, а другой буквально сгорал от остаточного магического пламени, которое не тушилось водой.

Танец жизни и смерти

Айла не раздумывала. Страх за собственную безопасность исчез, уступив место профессиональному инстинкту, отточенному годами в замке, где Маркус часто приносил разрушение.

Она подбежала к носилкам с самым тяжелым бойцом. Сестра-милосердия пыталась остановить кровотечение, но кровь била сквозь ее пальцы черными толчками. — Отойдите! — властно сказала Айла, опускаясь на колени прямо в кровавую лужу.

Она не стала искать инструменты. Она закрыла глаза и возложила руки на грудь умирающего. Её дар, который в Грейвхолде был лишь тонким ручейком, здесь превратился в бурный поток. Изумрудное свечение вырвалось из ее ладоней, окутывая рану.

— Живи… — прошептала она, вливая свою силу прямо в его сердце.

Она чувствовала каждую разорванную нить сосуда, каждый осколок. Своей волей она начала «сшивать» ткани. Черная кровь замедлилась, стала алой, а затем и вовсе перестала течь. Рана начала затягиваться под ее пальцами, выталкивая чужеродный металл.

Не давая себе передышки, она переметнулась ко второму раненому — тому, что горел изнутри. Его кожа пузырилась, а изо рта шел пар. Айла поняла: это магический ожог, похожий на те, что оставлял Маркус в моменты ярости. Она знала, как с этим бороться. Она начала вытягивать чужое пламя в себя, пропуская его сквозь свое тело и гася его своей прохладной, «морской» теперь магией.

— Спи… — приказала она, касаясь его лба. — Твоя боль уходит в землю. Спи.

Её магия окутала бойцов мягким зеленым коконом, погружая их в глубокий, целительный сон, который был единственным шансом на спасение.

Предел сил

Айла видела, как остальные пять человек уже получают помощь от сестер, но ее мир начал сужаться до точки. Каждый удар сердца отзывался звоном в ушах. Она отдала слишком много. Её дар, подпитываемый не только её волей, но и силой её нерожденного ребенка, потребовал свою цену.

Она попыталась встать. Ноги показались ватными. Окружающие лица — изумленные сестры, офицер, настоятельница — начали расплываться, превращаясь в неясные пятна.

— Она спасла их… — услышала она чей-то далекий, как из-под воды, голос. — Невероятная сила…

Айла почувствовала холод каменного пола. Сознание ускользало, унося её в темноту, где не было ни боли, ни Маркуса, ни порталов. Перед тем как окончательно провалиться в забытье, она успела лишь подумать: «Надеюсь, с малышом всё будет хорошо…»