Падал лондонский дождь

Глава 2. Старый театр

Древнее здание с мраморными колоннами возвышалось над остальными постройками. Резная статуя ангела, почерневшая от времени, венчала вход. Рядом с театром уже собралась толпа зевак.

Перед старыми деревянными дверями стоял очень высокий господин в чёрном цилиндре. Франческо, протиснувшись сквозь толпу, направился к нему.

— Кто вы такой? Что у вас с лицом?

Незнакомец обернулся, показав чёрно-белую маску, от которой Донато поплохело.

— Дядя Франческо, неужели вы меня не узнали? Это же я — Абрахам. — Господин Сьют протянул Франческо руку в белой перчатке.

Тот, пожав ладонь, ужаснулся: она была холодна словно лёд.

— Что же вы так нервничаете? Наверное, вид у меня неприглядный. Это из-за травмы… Хотя, знаете, а не пойти ли нам к вам в паб? — Единственный глаз Абрахама уставился на Донато, отчего у бедолаги сердце ушло в пятки.

Но всё же он пригласил Абрахама в своё заведение. Около двух часов они пили виски и вино, а затем Сьют поведал о своём лице и многом другом

Оказывается, наружность мужчины пострадала на войне, а маску ему сделал какой-то художник-скульптор, вместе с ним воевавший на фронте. А потом, когда он решил восстановить театр, она пришлась очень даже кстати.

— И что же, у тебя и актёры уже есть? — полюбопытствовал Франческо.

— Нет, пока только одна девушка, я встретил её на вокзале, когда возвращался домой. Сказала, что раньше работала актрисой, ну а мне это и нужно. Её, к слову, зовут Катрин, — Абрахам опрокинул в глотку ещё один бокал вина.

Про себя Донато отметил, что голос у Сьюта был скрежещущим, с хрипотцой и в нём невозможно было определить ни одной эмоции.

— А вот и она, кстати говоря! — проскрипел Абрахам.

Дверь открылась, и в кабак зашла прекрасная девушка, одетая в старое синее платье с кружевами. У неё были стройная фигура и красивое, но измождённое лицо. На длинных тёмно-каштановых волосах незнакомки сидела небольшая шляпка.

— Сеньор, где можно… отдохнуть? — голос девушки звучал настолько тихо, что Франческо не сразу его расслышал.

— Какая красивая девица! — противно протянул проснувшийся Высокий Чарли и хотел дотронуться до руки посетительницы, но не успел.

Мощный удар тростью в лицо повалил его на землю, выбив несколько зубов. Больше пьяница не поднялся.

Абрахам деловито протёр набалдашник трости и пригласил девушку за стол.

— Негоже так обращаться с дамами, не правда ли? — взглянул он на Донато. — Поешь, тебе нужно восстановить силы! — обратился к Катрин.

— Спасибо, вы очень добры ко мне! — ответила девушка. — Как любой порядочный мужчина, я должен защищать дам, а значит, ты в полной безопасности, пока я рядом! — сказал Сьют, и в его голосе зазвучали нотки доброты. — Что ж, думаю, нам всем пора спать! Катрин, оставайся здесь, Франческо выделит тебе комнату за мой счёт.

— А куда вы пойдёте? — поинтересовалась девушка.

— В театр! Мне нужно уладить кое-какие дела. Спокойной ночи, друзья!

Абрахам вышел за дверь паба и побрёл в сторону одиноко стоящего театра. Здание пустовало уже давно. И только теперь оно должно было начать снова работать. Отец Абрахама и Джона умер двенадцать лет назад, когда они отправились на фронт. Господин Сьют обманул Донато, ведь на самом деле он знал Катрин уже давно, ещё когда ей было пятнадцать, а ему двадцать лет. Она была последней выжившей после бомбардировки деревни. Он сам вынес её из пожара, изуродовав при этом своё лицо. И вот, спустя двенадцать лет, он встретил её на вокзале и помог ей снова.

В театре было тихо и темно. Где-то с крыши капала вода, и звук падающих капель заполнял собой пустоту в здании и в душе. Как он запросто способен влюбиться!

Вдруг его мысли прервал шум в голове, который, нарастая, превращался в вой тысяч голосов. Из этой тысячи выбивался один: «Помнишь, друг, наши траншеи? Помнишь, как Фрэнк умер с дырой в груди у тебя на руках? Я всё помню… И горю…» Далее обычно звучал пронзительный крик, поэтому Абрахам, не дожидаясь продолжения, принял опиум.

«Ты забыл нас, друг?»

Сьют упал на пол и затрясся в приступе. Перед его взором проносились смерти боевых товарищей, горящий командир, спасение Катрин из пожара.

«Не забывай нас!» — голос смолк, и боль в голове затмила разум.

Абрахам проснулся от того, что кто-то хлопал его по маске.

— Что с вами? Что с вами такое? — Катрин сидела рядом, из её глаз текли слёзы.

Сьют поднялся и положил руку ей на плечо. Она заплакала ещё сильнее. Он присел возле девушки и посмотрел в её большие зелёные глаза.

— Не волнуйся так сильно, со мной это часто бывает, — сказал Абрахам.

— Я… хотела вас перетащить… Вы слишком тяжёлый. Простите, я не смогла помочь.

— Не переживай, ты сделала всё, что могла. Кстати, почему ты не в пабе? — удивился он.

— Не хотела сидеть одна в тёмной комнате. Простите… — ответила Катрин.

— Да? И поэтому ты пришла в тёмный заброшенный театр?

Девушка наконец-то улыбнулась сквозь слёзы и обняла Сьюта. Он тоже её приобнял и усадил на скамью. Абрахам принёс ей плед, и они просидели всю ночь, разговаривая обо всём. Темы сменяли друг друга, и стены театра оглашал то смех, то плач двух голосов: мягкого как бархат — Катрин, и железного, хриплого — Абрахама.