Падая в его ад

Глава 1: Похищение

Сара

Я мечтала только о кровати и тишине. Университет выжал меня досуха: конспекты, семинар, кофе на голодный желудок — полный комплект. Я расплатилась с таксистом последними купюрами, вылезла на холод и… застыла.

У нашего подъезда стояли две чёрные, нагло блестящие машины. Такие обычно паркуют не у девятиэтажек с облупленной штукатуркой, а там, где швейцар открывает двери и на ковриках нет дыр. На мгновение мне показалось, что они перепутали адрес. Или реальность.

— Соседи разбогатели? — пробормотала я, сжимая сумку в руках.

Я пожала плечами и нырнула в подъезд. Меня накрыло запахом мужских духов — дорогих, спокойных, с каким-то тёплым древесным шлейфом.

Непривычно.

Обычно здесь пахнет сыростью, пылью и тем самым вечным «чем-то», что живёт в старых домах.

Я ткнула кнопку вызова нашего жалкого лифта. Двери с трудом сомкнулись, и кабина заскрипела.

— Давай, родной, не подведи, — шепчу лифту и себе. — У меня сегодня из приключений максимум лапша и сериал.

Лифт трясся и гудел, поднимаясь наверх. Я нервно теребила ремешок сумки, а тот сладковато-горький мужской аромат становился всё отчётливее — будто он преследовал меня, заполнял лёгкие, врезался в память.

На восьмом этаже двери разъехались, и я шагнула в коридор. Тишина. Только где-то внизу хлопнула дверь. Чем ближе я подходила к нашей квартире, тем сильнее ощущался этот запах — не духи, а присутствие. Что-то неправильное в нём было, тревожное.

Сердце заколотилось. Я вставила ключ, дверь оказалась не заперта.

— Мама? — позвала я, входя.

Ответа не последовало. Только странный шелест.

Я сделала пару шагов внутрь — и воздух ударил в лицо: смесь дорогих ароматов, табака и… чего-то железного, будто крови.

— Мам! — громче крикнула я, бросившись к гостиной.

И замерла.

Там, в центре комнаты, стояла мама. Вернее, её держали — двое мужчин в дорогих костюмах, с оружием в руках. Её руки были связаны, волосы растрёпаны, на лице — синяки и кровоподтёки. Она плакала, захлёбывалась, и это зрелище вонзилось в меня, как нож.

Ещё один мужчина стоял рядом, положив ладонь на спинку дивана, как хозяин, наблюдающий за чужим отчаянием. Его костюм сидел идеально, часы сверкали при свете лампы, а в глазах — холод, равнодушие.

— Мам… — выдохнула я, но горло пересохло так, что звук сорвался с губ хрипом.
Её взгляд метнулся ко мне — полный ужаса.

— Сара, беги! — выкрикнула она, отчаянно, срывая голос.

В тот же миг один из мужчин резко ударил её прикладом по плечу. Хлопок, стон, и мама согнулась, как тряпичная кукла.

— Ни шагу, — раздалось из глубины комнаты. Я вздрогнула и замерла, чувствуя, как кровь уходит из лица.

Мои ноги будто вросли в пол. Я смотрела на этого человека — спокойного, ледяного, безжалостного — и понимала: случайности тут нет. Они пришли именно за нами.

— Что… что вам нужно? — спросила я, задыхаясь от собственного голоса, который предательски дрожал. Казалось, каждое слово отнимает последние силы.

— Ты! — рявкнул голос у меня за спиной.

Я резко обернулась — и мир качнулся.

В дверном косяке стоял мужчина. Высокий, почти до потолка, плечи широкие, как у стены. Чёрная рубашка натянута на мышцы, рукава закатаны, на поясе оружие. Он казался воплощением угрозы.

Карие глаза, густые брови.

Моя сумка с глухим стуком упала на пол, пальцы онемели. В груди что-то сорвалось вниз, холодной пустотой, а тело не слушалось.

Его взгляд скользнул по мне, как нож по коже — острый, оценивающий, безжалостный.

Он изучал меня с головы до ног.

Смотрел.

И смотрел.

Я сжалась, прижимая руки к себе, будто это могло защитить.

— Ты нам нужна, малышка, — он сделал шаг вперёд, и от этого движения сердце у меня ухнуло в пятки. — Надеюсь, я понятно выразился?

— Кто вы такие!? — крик сорвался сам. Я отступила, но сзади была стена — чужая грудь. Один из головорезов резко подтолкнул меня вперёд.

Я врезалась в широкоплечего, и он поймал меня. Я задыхалась, ощущая его силу, и каждое дыхание отдавалось болью в рёбрах.

— Осторожнее, девочка, — его голос был издёвкой, от которой меня затошнило. — Рано ещё тебе сломаться.

— Нет! — выкрикнула мама. — Не трогайте её! Заберите меня! Сделайте со мной всё, что хотите! Умоляю!

Я всхлипнула, в груди сжалось так, что не осталось воздуха.

Тот, что держал её на прицеле, даже не колеблясь, ударил маму ногой в бок. Она согнулась, из её рта вырвался стон, и у меня сердце оборвалось.

— Нет! — сорвалось с моих губ, и я рванулась к ней, но хватка высокого только усилилась. Его пальцы вонзились в мои плечи, как когти, не оставляя ни единого шанса на свободу. — Оставьте её! Не трогайте!

Его пальцы сомкнулись на моей челюсти, сдавливая её, словно тиски, заставляя поднять лицо. Я заскулила от боли, пытаясь вырваться, но он лишь усмехнулся и наклонился ближе. Его дыхание, пахнущее мятом обжигало кожу.

— Вот оно какое, отродье своего ублюдочного отца, — прошипел он, и в следующее мгновение густой, солоноватый плевок ударил меня в лицо, скатившись по щеке. — Такая же жалкая, как он.

Я замерла. Слёзы сами покатились по щекам, смешиваясь с его мерзкой слюной. В груди всё оборвалось, но я не могла даже закричать — только глухо застонала, пока его пальцы продолжали вгрызаться в мою челюсть.

— Урод, отпусти её! — закричала мама, захрипев от боли. Она дёрнулась, но тут же получила удар кулаком в живот. Её стон пронзил меня сильнее, чем мои собственные унижения.

— Заткни её, — лениво бросил мужчина, что стоял у дивана, словно всё происходящее было для него развлечением. Один из головорезов ударил маму ещё раз, и она рухнула на колени, с трудом удерживаясь.

— Смотри на меня, — зарычал широкоплечий, встряхнув моё лицо так, что зубы лязгнули. Его глаза горели холодным, болезненным удовольствием. — Ты даже не понимаешь, куда вляпалась, девчонка. Но очень скоро узнаешь. Я хорошо отыграюсь на тебе.