Падение Мастера. Золотой век Скрытого Песка

Часть 1. Сасори: медик или техник?

Я как сейчас помню тот день… Он был одним из самых важных дней Третьей Мировой войны шиноби, ведь в тот день мы узнали, что три Великие деревни наступают на нас с суши и моря одновременно. Конохагуре, Кирикагуре и Кумокагуре объединились в зыбкий альянс, чтобы раз и навсегда покончить с казавшейся им совершенно незначительной и слабой Суной, шиноби которой, тем не менее были для них как кость в горле…

Но как и буйволы, чувствуя себя великим сплоченным стадом, к которому опасается подойти даже лев, спокойно идут на водопой к ближайшему оставшемуся в период засухи озеру, совершенно не подозревают, что за каждым из них уже следят из мутной воды… два тысячных передовых отряда и флотилия Кири совершенно не подозревали о том, что об их передвижениях уже стало известно…

- Отличная работа, Фува! – Третий Казекаге, Хаганэ Стального Песка, одетый в свой бессменный хлопковый халат с оторочкой, подбоченясь, подмигнул уже вошедшей в пору самой цветущей юности девушке, которая, впрочем, оставалась все такой же пресной и безликой как лицом, так и телом. Зато Фуве было не занимать проницательности, наблюдательности и целеустремленности. Она уже почти собрала нужную сумму с миссий к возрасту совершеннолетия, чтобы спокойно выйти замуж, но, пусть он подавится своим железным песком, Третий-сама никак не отпускал ее с должности. Проклятье, Фуве уже начало поднадоедать быть личным шпионом Казекаге: сплошная конспирация, тяжелые условия, постоянная опасность и страх быть раскрытой и совершенно никакой личной жизни. Ее тело уже хотело рожать, у нее трескалась грудь от отсутствия близости, но распроклятый господин Хаганэ и слушать не хотел о замене такого успешного шпиона! Фува уже и так, и сяк пыталась намекнуть, но господин Третий умел быть непреклонным в своих решениях. Сам-то он многое себе позволял, но вот с Фувой становился воистину железным.

- Прекрасно! Ты достала именно то, что нам нужно, - еще раз сухо похвалил ее Казекаге, взглянув на карты местности с отмеченными на них перемещениями противника. А бедная Фува едва держала себя в руках, потому что от пережитых за последние дни страхов быть обнаруженной и схваченной вражескими лазутчиками у нее месячные пришли раньше срока, и капельки крови предательски текли по ногам, благо она всегда носила длинную юбку на всякий случай.

- Вот! - небольшой мешочек с жалованием плюхнулся прямо в ее едва успевшие сложиться навстречу лодочкой руки.

- Благодарю Вас, Хаганэ-сама, - неприлично легко кивнула ему в знак благодарности Фува, здраво опасаясь, что более глубокий поклон вызовет адскую боль в пояснице. – Могу я быть свободна?

- Для начала найди мне Сасори, - коротко процедил Хаганэ-сама. – И передай ему новое задание.

Фуве ничего не оставалась, как с тихим вздохом подчиниться. Она взяла кусок папирусного свитка, исписанный разлапистым почерком, и теперь уже глубоко поклонилась.

Выйдя на поверхность из затхлого помещения, являвшегося некогда одной из последних лабораторий Господина Второго, и откашлявшись от забившего нос железного песка вперемешку с осыпающейся с плохо окрашенной двери меловой пылью, Фува, ссутулившись и иногда хватаясь за живот, побрела по улочкам Суны.

Сама она может и никогда не найти Сасори. Поэтому ей было проще отыскать вечно крутившегося вокруг него Комуши, который всегда знает, в какой из своих скорпионьих нор сегодня находится этот опасный парень, яды которого, по слухам, тоже служат личным нуждам Великого Казекаге…

Почему я никогда не любил обосновываться на одном месте, а вместо этого, уподобляясь пустынным кочевникам или паукам и скорпионам, перемещался из одной своей мастерской в другую? Вовсе не потому, что мне так хотелось соблюдать предписанные всякому шиноби правила конспирации, а потому что у людей есть два на первый взгляд незаметных, но значительных порока. Один из них, понятное дело, любопытство. Но я еще могу хоть как-то потерпеть, когда просто стоят над душой и смотрят, чем ты занят. А вот когда уже начинают открывать рот и болтать впустую… мое терпение лопается окончательно. И незванный гость получает токсичную дымовую бомбу прямо в лицо! Ах, как жаль, что не в свой балаболящий мне под руку рот! Хотя… кашель, чихание, а затем долгая и затяжная аллергия даже на воду ему обеспечены.

Комуши, как и ожидалось, нашелся у лавок с горячим съестным. И тот, кто знал его раньше, не узнал бы его сейчас. Нет-нет, это был все тот же Комуши, правда, подросший и окрепший, с густыми черными бровями, однако накинутая поверх обыкновенной его одежды белая хламида, некогда найденная им среди выброшенных на улицу тряпок у какого-то уважаемого дома, должна была придавать ему важный вид.

- Я сейчас в двух местах работаю, - вальяжно вещал с набитым ртом Комуши нескольким обедавшим рядом караульным шиноби, запивая горелую, только что вытащенную из очага лепешку створожившимся кефиром. – В передовом разведотряде связным. Ну и личным связным Сасори-кукольника.

- Это тот самый Сасори, который чуть было не стал нашим Казекаге? – переспросил его один из мужиков, выковыривая изо рта остатки пищи ногтем. – Странное дело, покойный Шамон-сама, видно, и в самом деле выжил из ума, когда решил назначить на место Каге Песка ребенка.

- Так то ж не просто так, а по ближайшему родству, - важно поднял указательный палец и ткнул им в сторону центра Суны Комуши, не переставая жевать. – Мой друг Сасори – правнук Первого Казекаге!

В ответ ему послышался громкий дружный гогот, а потом тот же самый спросивший о Сасори мужчинка ответил: