Падение Повелителя теней

Глава 4: Теория исключений

Город Сумерек был архитектурным воплощением моральной неопределенности. Строения здесь росли не по плану, а по необходимости — дом пристраивался к дому, этаж надстраивался над этажом, создавая лабиринт, где каждый поворот мог привести либо к убежищу, либо к ловушке. Идеальная метафора для места, где собирались те, кто не вписывался в бинарную систему «добро-зло».

Эйдан остановился перед воротами, изучая систему. Стены города были выложены из камня разных эпох — здесь встречались блоки древних эльфийских крепостей, фрагменты дварфийских бастионов, осколки человеческих замков. История конфликтов, переплавленная в новую форму существования.

У ворот дежурил страж — орк в потертом кожаном доспехе, чья левая рука была заменена механическим протезом из бронзы и стали. Интересный образец адаптации к травматическому опыту.

— Документы, — пробурчал орк, даже не поднимая глаз от книги, которую читал. «Основы экзистенциальной магии» — название было видно на обложке.

— У меня нет документов, — ответил Эйдан.

Орк поднял взгляд. Его глаза — один карий, другой ярко-зеленый — изучили Эйдана с профессиональным интересом.

— Беженец? — В голосе не было осуждения, только практичное любопытство.

— Скорее — объект исследования, сбежавший из лаборатории.

Орк усмехнулся, обнажив клыки.

— Философ. Понятно. — Он сделал пометку в журнале. — Имя для регистрации?

Эйдан задумался. Shadowlord был компрометирован. Александр Васильев — личность, которая больше не существовала. Что оставалось?

— Экспериментальный субъект номер один, — сказал он.

— Длинновато. — Орк записал что-то в реестр. — Будешь Экс. Добро пожаловать в Сумерек, философ. Попытайся не слишком сильно анализировать местных — многие из них от этого нервничают.

Город встретил его какофонией запахов, звуков и визуальных стимулов. На одной улице торговец-полуэльф продавал зелья забвения рядом с дварфом, предлагающим услуги по восстановлению памяти. Напротив — книжная лавка с вывеской «Запрещенные знания всех видов», а через дорогу — храм, где проповедовали одновременно светлые и темные жрецы, споря о природе морали.

Эйдан медленно шел по булыжной мостовой, наблюдая за социальной экосистемой. Здесь не было четкой иерархии — бывший паладин, лишенный сана за сомнения в догматах, мог спокойно беседовать с некромантом, изгнанным из темного ордена за слишком гуманные методы. Интересная модель общества, построенная на принципе исключения из других систем.

— Эй, новенький! — окликнул его голос сбоку.

Эйдан обернулся. К нему приближалась девушка лет двадцати пяти, но возраст тут был понятием относительным. Половина ее лица была человеческой — милые черты, голубые глаза, светлые волосы. Вторая половина представляла собой искусно выполненный механизм из мифрила и драгоценных камней. Глаз-линза светился мягким золотистым светом, а металлические пластины складывались в подобие кожи с пугающей точностью.

— Меня зовут Люси, — сказала она, и голос звучал как наложение двух частот — теплой человеческой и кристально четкой механической. — Люси Полумашина. Местный гид по аномалиям.

— Аномалиям?

— Странностям города. Местам, где реальность работает не так, как положено. — Она улыбнулась, и механическая половина лица попыталась имитировать выражение, создавая слегка жуткий, но завораживающий эффект. — Ты же явно из категории аномалий. Я таких за километр чувствую.

Эйдан изучал ее с научным интересом. Киборгизация — попытка преодолеть ограничения биологической природы или результат травмы?

— Как ты это определила?

— У тебя в глазах пустота исследователя. Ты смотришь на мир как на набор данных для анализа. — Механический глаз сфокусировался на нем с характерным щелчком. — Плюс энергетическая аура странная. Словно ты одновременно здесь и не здесь.

— Точное наблюдение, — признал Эйдан. — А ты сама — результат эксперимента?

— Несчастного случая, — поправила Люси. — Взрыв в лаборатории алхимика. Половину лица снесло, левую руку тоже. — Она подняла левую конечность — изящный механизм из серебра, каждый палец которого двигался с ювелирной точностью. — Но оказалось, что механические части дают некоторые преимущества. Теперь я вижу энергетические потоки, могу анализировать магические структуры...

— И это тебя не беспокоит? Потеря части человеческой идентичности?

Люси задумалась, механический глаз замер в неподвижности.

— А что такое человеческая идентичность? Набор биологических функций? Эмоциональные паттерны? Способность к сопереживанию? — Она пожала плечами. — Я все еще чувствую, все еще думаю, все еще выбираю. Просто у меня больше инструментов для восприятия мира.

Интересная философская позиция. Эйдан почувствовал, что нашел интересного собеседника.

— Покажи мне аномалии, — попросил он.

Первой остановкой стала таверна «Квантовая неопределенность». Заведение существовало одновременно на трех этажах здания, но входы в них располагались в разных частях города. В зависимости от того, в какую дверь входил посетитель, он попадал в один из трех вариантов таверны — веселую пивную, элегантный винный бар или мрачную пещеру, где подавали только крепкие напитки и никто не задавал лишних вопросов.