Падение Рейвен. Его одержимость

Глава 1

Рейвен

Наши дни

Я знала, что однажды он вернется. Но не думала, что это случится в пятницу вечером, когда я буду стоять с бокалом плохого шампанского и слушать, как Патриция хвастается новой пластикой.

— …и доктор сказал, что это самые натуральные импланты на рынке, — она проводит пальцем по своей скуле, и кожа натягивается неестественно гладко. — Теперь я выгляжу лучше тебя, сестренка.

Я делаю глоток шампанского, прежде чем ответить.

— Ты всегда выглядела лучше, Пат. Вопрос только в том, зачем тебе постоянно это доказывать.

Она вскидывает бровь. Не ожидала подкола. Обычно я отмалчиваюсь, но сегодня у меня нет настроения быть удобной младшей сестрой.

— Просто констатирую факт, — ее улыбка становится сладкой, как искусственный подсластитель. — Ты хоть иногда моешь голову? Или этот грязный пучок — твой новый имидж?

— Это называется текстура волос, — я поправляю прядь, упавшую на лицо. — В следующий раз спроси у своего пластического хирурга, он тебе объяснит. У него, кажется, есть скидка для постоянных клиентов.

Блондинка рядом с Патрицией хихикает. Патриция бледнеет под слоем тонального крема.

— Хоть бы замуж вышла, — шипит она. — Тогда бы поняла, что мужчины любят ухоженных.

— А я думала, мужчины любят, когда есть о чем поговорить, — я пожимаю плечами. — Но тебе, наверное, виднее. Ты же у нас эксперт по быстрым знакомствам.

Она открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент воздух в зале меняется.

Я чувствую это за минуту до того, как вижу.

Запах. Древесина, мускус, табак. Тот самый, который я вдыхала каждую ночь в шестнадцать, зарываясь лицом в его свитер. Который снился мне восемь лет. Который я научилась ненавидеть, потому что он всегда приходил только во сне, а наяву оставлял пустоту.

Я замираю. Бокал застывает у губ.

Патриция тоже замирает, но по другой причине. Она смотрит мимо меня, и ее лицо расплывается в дешевой, предвкушающей улыбке.

— О боже, — шепчет она. — Это Виктор Блэкторн?

Я медленно поворачиваюсь.

Он входит в зал так, будто владеет этим местом. Возможно, теперь так и есть. Черные волосы падают на лоб, глаза цвета воронова крыла скользят по залу, не задерживаясь ни на ком. На нем черный костюм, белая рубашка расстегнута на две пуговицы, никакого галстука. Траур по моей жизни, который он устроил.

Он выше всех. Каждое его движение — медленное, хищное.

Патриция поправляет волосы, выпячивает грудь, втягивает живот. Все это за одну секунду. Профессионалка.

— Я слышала, он вернулся в город, — бормочет она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Такой успешный. И один. — Она бросает на меня быстрый взгляд. — В отличие от некоторых.

— Ты права, Пат, — сладко отвечаю я. — Он один. И почему-то не звонит тебе. Странно, правда? У вас же в школе была такая… связь.

Ее глаза сужаются. Она ненавидит, когда я напоминаю, что в школе Виктор не замечал ее. Зато замечал меня.

— Хоть бы не опозорилась, — цедит она сквозь зубы. — В прошлый раз, когда ты с ним говорила, ты была еще ребенком.

— А в прошлый раз, когда ты с ним говорила, ты подложила ему в рюкзак любовную записку, — шепчу я. — Он показал ее мне. Мы вместе посмеялись.

Патриция краснеет. Настоящая, не пластиковая краска.

— Заткнись, — шипит она.

— Первая начала.

Виктор уже пересекает зал. Его взгляд находит Патрицию — или она сама бросилась в поле зрения? Не важно. Он кивает ей, и на его лице появляется тень улыбки. Холодной, вежливой.

— Патриция, — говорит он, подходя. — Ты почти не изменилась.

Она расцветает, как цветок под удобрениями.

— А ты совсем нет, Виктор. Все такой же… — она театрально оглядывает его с головы до ног, — впечатляющий.

— А ты все такая же наблюдательная, — он переводит взгляд на меня. — А это, должно быть, твоя младшая сестра.

— Рейвен, — представляюсь я, хотя он прекрасно знает мое имя. — Мы знакомы. Давно.

— Давно, — соглашается он, и в его глазах на секунду мелькает что-то живое.

Патриция напрягается. Она чувствует — что-то ускользает от нее, какой-то подтекст, который она не может уловить.

— Мы как раз говорили о ее… э… — она запинается, пытаясь перетянуть внимание на себя. — О ее карьере. Рейвен рисует. До сих пор.

— Это прекрасно, — Виктор не отводит от меня взгляда. — Искусство — это способ сказать то, что не можешь произнести вслух.

— Или способ заработать, когда нет другого таланта, — вставляет Патриция с фальшивой улыбкой.

Я не реагирую. Смотрю только на него.

— А ты чем занимаешься, Виктор? — спрашиваю я. — Кроме того, что пугаешь людей своим видом?

Он усмехается — одними уголками губ.