Падение Солнца

Глава 7. Бунтующий друг Такеши.

Капли дождя нещадно барабанили по зонту, издавая беспорядочный стук, заглушавший все остальные звуки вокруг. Мне кажется, или этой осенью опавшие листья выглядят ярче? К туфлям то и дело прилипают желто-красные «паршивцы», замедляя мой шаг, и мне приходится останавливаться, чтобы, дернув ногой, оставить преследователей на асфальте. Да… В такую погоду трудновато без транспорта.

В последнее время папа стал рано уезжать на работу, а я, соответственно, ходить пешком. Не знаю, в чем там конкретно дело, но мысли у меня тревожные. С чего это вдруг прибавилось столько работы? Неужели грядут еще более сложные времена? Мне оставалось только ждать, когда он сам все разъяснит, он ведь обещал.

Я уже подходил к воротам школы, как вдруг моя правая стопа чуть не утонула в луже, замаскированной протухшими плевками деревьев. Значит, я ошибся, листья такие же, как в прошлом и позапрошлом годах: черные и тянущиеся, словно кто-то откупорил банку с шиитаке и вылил из нее жижу мне под ноги.

В школу я пришел раньше обычного и заметил, как в коридоре развешивают плакаты с предстоящим праздником. «Осенний фестиваль» - так он назывался. Я остановился у одного из плакатов и изучил программу вечера, в которую входили: дом с привидениями, театральная постановка под названием «Император» и выступление бальной студии. «Ничего нового», - подумал я и отправился в класс.

Терпкий запах преющих у батареи зонтов ударил мне в нос у порога в кабинет. Мне тут же захотелось выйти на улицу и стать продолжением дождя, так душно там было. «Нет уж, спасибо», - сказал я и открыл окна нараспашку. Дождь почти закончился, и на подоконник упало несколько капель воды, принесенных северным ветром. Некоторые девчонки принялись возмущаться из-за прохлады, что без приглашения ворвалась в помещение и начала распространяться по полу, хватая их за тонкие щиколотки. Вот дурехи, не помирать же от удушья!

Отбросив недовольство одноклассниц, я положил портфель на стол и принялся готовиться к математике. За спиной послышался тонкий неуверенный голосок, почти шепчущий мое имя. Я обернулся. Передо мной стояла Нина, заведя руки за спину и, чуть пошатывалась, переступая с одной ноги на другую. Ее белый хвост, завязанный голубой лентой на макушке, сновал справа налево и обратно, как маятник у часов с кукушкой.

- Да, - тихо ответил я.

Она перестала качаться, поправила складки на темно-синей юбке, чуть пригладив их одной рукой.

- Такеши, - медленно сказала она. - Я хочу поблагодарить тебя. Тогда с Ичиро… ты вступился за меня. Спасибо.

- Это было два дня назад. Я уже забыл об этом.

- Но я не забыла.

- Ты же понимаешь, что если бы ты не влезла, то и вступаться за тебя не пришлось бы?

- Да… Понимаю, - опустила она голову.

Как-то загадочно она себя вела: обрывисто изъяснялась, хотя я уже не раз смотрел, как она отвечает у доски длинными витиеватыми предложениями; стояла нетвердо, чуть пошатывалась и не осмеливалась посмотреть мне прямо в глаза. Я до сих пор помню ее взгляд в кинотеатре, поэтому не мог понять перемены в ее поведении. Может, ее подменили? Абсурд.

- Ладно, оставим это в прошлом, - ответил я.

- Спасибо!

На ее лице появилась улыбка, а хвост из густых светлых волос снова зажил своей жизнью, когда, отвернувшись, она решила уйти.

- Нина! - остановил ее я.

- Что?

- Скоро осенний фестиваль. Ты будешь там танцевать?

Она нахмурилась и захлопала ресницами, не ожидая подобного вопроса.

- Да… Буду.

Девушка подошла ко мне, подошла так близко, что мне пришлось задержать дыхание. А потом тихо спросила:

- Почему ты интересуешься?

Честно говоря, я замешкался и не знал, что ответить. Поэтому сказал то, что помогло бы закончить наш разговор и отвести от меня все подозрения:

- Просто спросил. Забудь.

- Ты уверен?

Прищурившись, Нина пододвинулась еще ближе, и я невольно заметил крошечные темные пятна под ее глазами. Мне подумалось, что она, возможно, как-то запачкалась под сегодняшним проливным дождем, и попытался убрать пятнышки с ее лица, коснувшись кончиками пальцев нежной кожи девушки. Но она резко убрала мою руку и отпрянула.

- Что ты делаешь?

- У тебя там грязь, - ответил я.

- Это не грязь! Ты с ума сошел? - разозлилась она.

- А что это тогда?

Ее щеки покрылись румянцем, голова вжалась в плечи. Осторожно отвернувшись, она убежала от меня прочь.

Пожалуй, я опять произнес грубость и не осознал этого вовремя. Мне хотелось извиниться, сделать что-то еще, но было поздно: Нина уже перешептывалась с Микой.

Хиде явился на урок за мгновение до звонка и, не сказав ни слова, сел рядом со мной. Что-то было не так. Его улыбка, которую я вижу чаще, чем свой нос, сегодня отсутствовала. Он казался напряженным и угрюмым.

- Ты сегодня сам не свой. Что случилось? - тихо спросил я, пока учитель Юи объясняла новую тему.

Хиде сделал вид, что не услышал, и мне пришлось повторить вопрос. Но он тупо смотрел в одну точку, двигая челюстью взад и вперед. Отстать я не мог, видеть друга в таком состоянии оказалось невыносимым.