Падшая

Глава 14

Утро встретило нас плотным туманом за окном, который прижимался к стёклам, словно любопытный, пушистый зверь, пытаясь разглядеть новых жильцов. Но в комнате было спокойно. Сковорода мирно стояла на тумбочке, как верный часовой, соль на пороге осталась нетронутой.

Я проснулась с первыми петухами. Хотя откуда в заброшенном поместье петухи? Долго лежала, глядя на трещинки в потолке и обдумывая ночной разговор. Варвара рядом сладко спала, заняв бо́льшую часть кровати. Она причмокивала во сне, и лицо у неё было совершенно безмятежное.

Разбудила Варю, когда солнце едва пробилось сквозь молочную пелену, окрашивая комнату в жемчужно-серые тона.

— Вставай, соня. У нас много дел.

— Ох, барышня... — Варя сладко потянулась, протирая заспанные глаза кулаками, как ребёнок. — Снилось мне, будто кот по комнате ходит. Огромный такой, серый, пушистый, и бормочет что-то под нос.

— Не кот это был, — улыбнулась я, заплетая косу перед зеркалом. В отражении на меня смотрела не изнеженная барышня, а решительная молодая женщина с тёмными кругами под глазами. — А хозяин здешний. Домовой Тихон.

Варя ахнула, села рывком и прикрыла рот ладонью, глаза её округлились:

— Домовой? Прямо здесь? А я дрыхла без задних ног! Невежливо-то как... Надо было хоть поздороваться!

Когда мы открыли дверь в комнату Степана, он уже не спал. Сидел на краю кровати, бледный до синевы, с топором в руках.

— Живой? — спросила я входя.

— Живой, — выдохнул он, и плечи его опустились. — Но барышня... там ночью такое было. Кто-то в дверь скрёбся. Когтями, как по железу. И голоса... звали меня. “Стёпушка, выйди, мы замёрзли, пусти погреться”. Ласковые такие, родные. Жуть. Я уж думал, с ума сойду, хотел открыть, но ваш приказ помнил.

— Молодец, — похвалила я, чувствуя холод в животе. — Это мертвяки с кладбища шалили.

— Значит, здесь ещё и мертвяки по ночам ходят? — уточнил Степан, и его бледность стала почти меловой. — И я мог...

— Мог, — жёстко подтвердила я. — Потому и упала сковорода. Дом предупреждал. Если бы ты был в конюшне...

— Господи, спаси и сохрани, — перекрестилась Варвара, мелко дрожа. — Как там наш Гнедой?

— Домовой сказал, они раз в месяц приходят, — «успокоила» я парня. — Так что у нас есть время подготовиться к следующему визиту.

Мы спустились на кухню. Пока Варвара суетилась у печи, раздувая огонь и жаря яичницу из последних яиц, припасённых с дороги, и разогревая вчерашние лепёшки. Степан отправился на конюшню, проверить нашу единственную лошадь.

Вернулся повеселевший:
— Я вчера крепко запер конюшню, жив наш Гнедой.

Облегчённо вздохнув, Варя пригласила нас за стол. За завтраком я подробно пересказала ночной разговор. Про слабую, истончившуюся защиту дома, про Тихона, про героически погибшего дворового Феофана, про старую защиту и план обмена с Лукерьей.

Степан слушал, округлив глаза и забыв жевать. Варвара кивала, помешивая варево, словно всё это было само собой разумеющимся, как смена сезонов.

— Значит, у нас есть союзник, — задумчиво произнёс Степан, отламывая кусок лепёшки и макая его в яичницу. — Это хорошо. А то я уж думал, мы тут одни против всего мира и той твари, что за окном выла.

— Не одни. Но защита держится на честном слове, — я достала из кармана весточный камень. Он был гладким и тёплым. — Сегодня я свяжусь с генералом Дороховым. А пока займёмся границами. Это важнее. Тихон сказал, нужно обойти периметр и закрыть прорехи солью. И найти межевой камень — главный узел защиты.

— Я с вами, барышня, — Степан решительно поднялся. — Одной вам нельзя. Там, может, не только мертвяки, но и звери. Топор возьму, верёвку. Что ещё?

— Соль, — добавила я. — Всю, что есть. И железные гвозди, если найдёшь.

— А я? — спросила Варя, накладывая кашу в миски.

— А ты, Варя, останешься здесь. Тихон сказал, ему сил набраться надо. Поставь ему угощение — самое вкусное, что есть. Молока, хлеба с мёдом, каши с маслом. И поговори с ним, если покажется. Скажи, что мы его уважаем. Дом должен чувствовать заботу.

— Сделаю, — кивнула Варя серьёзно. — Уж накормить-то я сумею.

Не дожидаясь, пока мы уйдём, Варвара подошла к печи, отломила горбушку от свежего, тёплого хлеба, положила на блюдце. Добавила щедрую ложку янтарного мёда, щепотку соли.

— Дедушка Тихон! — позвала она вполголоса, с уважением, ставя блюдце в тёмный угол за печкой. — Прими угощение от новых жильцов. Спасибо, что дом берег! Не обессудь, что небогато, зато от чистого сердца.

Ничего не произошло, никто не вышел из тени, но воздух в кухне мгновенно потеплел, стал уютнее, словно кто-то невидимый улыбнулся. И блюдце как-то сразу стало выглядеть пустым, хотя еда физически оставалась на месте. Подношение было принято.

— И ещё, — добавила я, глядя на Степана. — Боюсь, тебе придётся ещё какое-то время пожить в Вариной комнате. Твоя пока непригодна, а сил на магическую уборку у меня нет. Всё на защиту уйдёт.

— Да я не против, — буркнул Степан, заливаясь краской до ушей. — Лишь бы крыша над головой. Хоть в чулане, лишь бы не с теми, кто за дверью скребётся. А в Вариной комнате даже уютно... пахнет вкусно. Тестом и травами.