Пайтма. Знак Пиона

Кто я?

Когда я проснулась, в комнате уже было светло. Сквозь открытые шторы в комнату проникал свет пасмурного дня. Осмотрела себя: «Я всё это время была в потрёпанной и грязной одежде? Жуть как неприятно!». Как только я встала с кровати, у меня вдруг закружилась голова. В глазах резко потемнело, и я ухватилась за стул, стоящий рядом. Из-за ветхости спинка искривилась, и он с грохотом повалился на бок, увлекая меня за собой. В комнату вбежал Лазарь. Он сразу же поднял меня на руки и посадил обратно на кровать.

― Ты ещё слишком слаба, не стоило тебе пока вставать.

― Спасибо! ― я потёрла ушибленную ногу, на которую приземлилась. ― Что со мной?

В дверном проёме появилась девушка, которую Лазарь назвал вчера Кирой. Я заметила, что она очень похожа на своего брата, разве что её волосы светлее ― пшеничного цвета.

― Не включай дурочку. Будто ты не знаешь! ― с раздражением в голосе сказала она. ― Мы знаем, кто ты, так что хватит притворяться, исцели себя и проваливай! Не хватало, чтобы ты магию свою на нас пробовала.

― Хватит! Она ничего нам не сделала и, я уверен, не сделает. Она даже имени своего не помнит, а значит, ей ничего не известно, и она не сможет воспользоваться силой, ― почти крикнул Лазарь.

― Правда?! Тогда что это был за взрыв? И думаешь, это случайность, что она почти не пострадала? Это сделала она, а значит, сил у неё достаточно.

― Тогда. Тогда, может, и было достаточно, но сейчас она не то что нам навредить не может, она даже себе помочь не в силах.

― Да почему ты её так защищаешь? Она нам враг! ― парировала Кира.

― Почему я враг? Я ничего не понимаю! ― не выдержав, воскликнула я.

Они оба взглянули на меня, а затем Кира, выходя из комнаты, зло бросила:

― Если ты прав, хотя мне мало в это верится, объяснять ей сам будешь.

Лазарь посмотрел вслед сестре и закрыл за ней дверь. Он поднял упавший стул, поправив спинку, поставил его рядом с кроватью и, сев на него, спокойно заговорил:

― Начнём сначала. Что ты помнишь о себе?

― Ничего, ― не задумываясь, ответила я.

― Подумай хорошенько, постарайся вспомнить. Не должно всё забываться.

Я задумалась, напрягла память, силясь вспомнить хоть что-то, и вдруг воспоминания каких-то событий прошлого стали проясняться, будто фильм, состоящий из множества фрагментов моей жизни.

― Я помню тебя… ты несёшь меня на руках и что-то говоришь. Ещё помню каких-то людей… они что-то делали со мной...

― Так хорошо, а до этого момента ты что-нибудь помнишь?

― Смутно. Как обрывками, просто кадры.

― Какие?

― Я читаю книгу… учусь плавать… играю с мячом. Но я не помню вокруг себя никого, вообще, будто я всю жизнь была одна…

― Так… Значит, стёрлись воспоминания об окружавших тебя людях, а остальное всё осталось. Так и должно быть, если ты росла с обычными людьми, насколько я знаю.

― Почему должно?

― Это защита. При обретении силы такие, как ты, теряют воспоминания о людях из их прошлого, которые не связаны с магией. Это мера безопасности.

― Какие ещё «такие, как я»?

― Кто существует в мире? ― не отвечая на мой вопрос, неожиданно спросил он.

― В смысле кто?

― Какие существа? Кто?

― Ну, люди, ― меня начинало раздражать то, что я ничего не понимаю.

― И всё?

― Наверное. Может, и есть кто-нибудь ещё, хотя не особо верится.

― А если я скажу, что есть и другие? Не только люди?

― Хм... Возможно, я тебе и поверю, если сама увижу подтверждение твоим словам. А пока что ты выглядишь как псих или сектант какой-нибудь.

― Хорошо, у меня есть доказательства. Дай мне руку.

Я с опаской посмотрела на его протянутую руку, но всё же дала свою в ответ. И тогда мир вокруг закружился, словно на карусели. Всё стало стремительно меняться, я как будто летела в центре смерча. В глазах стало мутно, и кружение неожиданно остановилось. Вместо стен комнаты нас окружали осенние золотисто-красные деревья. Я сидела на холодной земле, усыпанной жухлыми листьями, где-то недалеко журчала вода. Меня обдал прохладный ветер, а Лазарь стоял рядом, держа мою руку, и смотрел мне в глаза.

― Где мы? ― оглядываясь и дрожа, спросила я.

― Недалеко от дома.

― Ладно, а можно обратно? Тут холодно.

Я не успела и глазом моргнуть, как всё снова повторилось, и мы оказались в тёплой уютной комнате. Я поскорее укрылась одеялом.

― Ну и кто же ты?

― Эльдриад.

― Эльф? Ты серьёзно, что ли? Очень смешно. Ну и кто же ещё существует? Феи? Может, гоблины?

― Нет, их не существует. А я не эльф в привычном человеческом понятии, я волшебное существо, обладающее некоторыми особыми способностями, но я не живу на дереве и не бегаю по лесу в тунике с луком наперевес. Моя сила велика по сравнению с человеческой, но уж точно далека от твоей. Ты способна на гораздо большее.

― Моей? Хочешь сказать, что и я не человек?

― Именно так. Ты не человек. Ты ― Пайтма, ведьма, колдунья, зови как хочешь.

― Ведьма, значит? Ты издеваешься?!

― Откуда ты тогда знаешь значение слов языка ведьм ― латиры?

― В смысле? Я просто понимаю, что ты говоришь. Я не могу знать ла…тиры, понятия не имею, что это за язык такой. Да я даже иностранный-то в школе выучить не могу.

― Все ведьмы при получении знака начинают понимать латиру и видеть мир по-другому, чувствовать его иначе.

― Но у меня нет никакого знака! ― его слова всё больше пугали меня.

― Уверена? Взгляни на своё запястье.

Я подняла рукава кофты и посмотрела на свои руки. На левой руке вокруг всего запястья был рисунок в виде плавно извивающихся зелёных вензелей с маленькими, нежными, розоватого оттенка цветками пиона, а на внутренней стороне руки был изображён большой, ещё не раскрывшийся пионовый бутон такого же цвета.

― Что это? ― я провела по цветкам пальцами, и весь знак завибрировал и на секунду помутнел.