Пайтма. Знак Пиона

Замена

На следующий день я решила, что нужно сходить к Кире и всё ей объяснить. Медлить с этим было нельзя. Когда я рассказала об этом Захару и Фарину, то они долгое время сомневались, стоит ли сейчас соваться в лес. Однако мои слова о том, что Лазарь погиб, помогая нам, склонило чашу весов в мою сторону. Они, естественно, отправились со мной, так как снова могла быть засада. Дорога и сборы заняли немного времени. Уже через час мы стояли у двери дома Лазаря. После нескольких звонков в дверь и громких стуков нам так никто и не открыл.

― Может, её дома нет? ― предположил Захар.

― Видимо, так и есть. Подождём или…

― Будем ждать, ― я перебила своего наставника, не дав ему договорить. ― Я не смогу ещё раз прийти сюда.

― Хорошо. Тогда ждём, ― ответил Дмитрий Алексеевич.

Мы стояли у дома, а я вспоминала, как уходила отсюда вместе с Лазарем. Как мы разговаривали, и он раскрыл мне кто я. Как он ухаживал за мной и помогал осознать реальность происходящего. Сейчас все эти воспоминания были тяжёлым грузом на моей душе.

Появился Патриа, явно чем-то обеспокоенный, он всё время кружил вокруг нас.

― Что такое? Я не понимаю! ― я будто почувствовала его волнение вперемешку со своей грустью, и никак не могла понять, чего мой Страж хочет от меня.

― Вита, не уверен, но, кажется, он что-то нашёл. Может, следует за ним пойти? ― немного задумчиво сказал мой брат.

― Да, Захар, я тоже так думаю, ― поддержал его директор.

― Хорошо, указывай дорогу, ― сказала я ворону.

Он полетел куда-то вглубь леса, и вскоре я поняла, что мы идём к реке, потому что шум воды становился всё ближе и отчётливее. Мы едва поспевали за птицей, но у самого берега он остановился и снова начал кружить над чем-то. Я подошла ближе, и от увиденного мне стало не по себе ― Патриа кружился над чьим-то телом.

― Я посмотрю, кто это, ― быстро сказал Фарин, уходя вперёд, ― а вы стойте здесь.

Дмитрий Алексеевич подошёл и осторожно перевернул тело. Вся одежда и лицо были в запёкшейся крови, но, несмотря на это, я сразу поняла, что это он… это Лазарь. Не веря своим глазам, я побежала к нему.

― Держи её! ― крикнул Фарин Захару.

Тот сразу же схватил и обнял меня, не пуская дальше.

― Нет! Пусти! Я должна… ― не дав мне договорить, Захар повернул меня к себе лицом и заключил в объятия так, чтобы я не видела происходящего на берегу.

Через пару минут заговорил мой опекун:

― Он жив! Сильно изранен, истощён, но жив.

Когда я услышала это слово ― «жив» ― сердце замерло, и по щекам потекли жгучие слёзы. Но быстро успокоившись, я взяла себя в руки, Захар ослабил объятия, и я тут же подошла к Фарину.

― Нужно отнести его в дом, он ближе всего. До школы слишком далеко, мы не можем терять время. Я создам сферу, чтобы не навредить ему ещё сильнее. Надо делать всё быстро. Он долго пролежал на холодной земле у берега реки, не говоря уже о его многочисленных ранах.

Я кивнула в знак согласия. Сказать я ничего не могла, внутри меня всё сжималось от одного взгляда на Лазаря ― без сознания, в крови. Но, в то же время, я очень рада, что он жив.

Мы незамедлительно перенесли его в дом. Дмитрий Алексеевич попросил разжечь огонь в камине и постараться найти аптечку. Пока я искала её, Захар занялся камином. Я нашла только бинты.

― Так, ладно, Вита, набери в какую-нибудь ёмкость воды и найди полотенца, чтобы промыть раны. Я видел по пути сюда кое-какие травы, которые сейчас могут пригодиться, схожу за ними.

Я никак не могла собраться, чтобы сделать то, что от меня требовалось. Всё падало из рук, меня трясло, и я всё время повторяла в голове одно и то же: «Он ещё жив… Он ещё жив!».

Видя всё это, Захар сказал, что сам всё сделает, а меня посадил около лежавшего без сознания Лазаря. Время будто замерло, на секунду мне показалось, что прошло уже несколько часов, а Фарин всё не возвращался. Из панического состояния меня вывел хлопок входной двери.

― Как он? ― на ходу спросил директор и прошёл на кухню.

― Никаких изменений. Он будет жить? Вы поможете?

― Я не знаю. Надо сначала обработать раны и попробовать привести его в чувства.

Через полчаса все раны были промыты, обеззаражены и перебинтованы, но он не приходил в сознание. Он лежал на диване в гостиной, поближе к камину, чтобы мог скорее отогреться. Я сидела на стуле рядом с ним.

― Он же Эльдриад, почему его организм не регенерирует? Должен ведь! Да? ― держа Лазаря за руку, спросила я.

― Ты же видела его раны. Они явно нанесены магией, но в них есть что-то неправильное. С таким его регенерация, видимо, не в силах справится. Это что-то неизвестное, по крайней мере для меня.

― И что, ничего нельзя сделать? Дмитрий Алексеевич? ― я обернулась к нему. Он долго молчал.

― Я не знаю, правда. С таким я ещё не сталкивался, мне не приходилось раньше лечить раны эльфов. Всё, что мог, я уже сделал, боюсь, как бы не сделать хуже.

― Хуже? Оставим его вот так умирать, ничего не сделав?! Но ведь должен быть способ, не может же быть такое, что совсем ничего нельзя было… ― я не успела договорить. Холодная рука Лазаря вдруг сжала мою.

― Кх… кх… В…Вита…

― Лазарь!

― Где… где Кира?

― Я не знаю, когда мы пришли, дома никого не было, может она ушла в город, ― я торопилась, чтобы успеть договорить до того, как мой голос снова начнёт дрожать.

― Она… была со мной. На…найди её… пожа…пожалуйста… ― Лазарь тяжело дышал и с трудом говорил шёпотом.

― Хорошо, я постараюсь её найти, но Лазарь, ты ведь… ты только держись, ладно? ― я мысленно взяла себя в руки и приказала себе не плакать. Ему сейчас точно не нужно, чтобы его оплакивали раньше времени. Но не сдержанная слеза потекла по моему лицу, и упала прямо на руку, которую я держала.

― Не плачь… кх... всё…хорошо, ― видимо, почувствовав влагу на руке, слабо сказал Лазарь.

― Я не плачу. Нет! Я что-нибудь придумаю, слышишь, не волнуйся. Держись, прошу!