Пакт с его бездной

Глава 1. Иду вперёд

Полина

Собеседование должно было начаться только через час, поэтому я не спеша зашла в кофейню, расположенную недалеко от бизнес-центра, где у меня было запланировано интервью. Взяв любимый латте, я вышла на летнюю веранду и уселась листать ленту в новостях, получая немыслимое удовольствие от солнечных лучиков, падающих на моё лицо.

У меня было ноль переживаний по поводу своего профессионализма. Как ни крути, но я – яркая звезда, пусть и не из этой галактики. Тем более, что мой личный опыт работы показывал, что при трудоустройстве компании поверхностно трестируют на профессионализм. Скорее они оценивают твоё «удобство» для своих целей и миссий. Ну и конечно, готов ли ты впахивать днями и ночами. А я усердно пахала все предыдущие два года, как лошадь при крепостном праве.

Я не строила больших планов на это собеседование, но и было интересно посмотреть как выглядит изнутри гигантский холдинг по переработке пластика. Меня манила эта работа прежде всего этическими ценностями.

На предыдущей работе я оттарабанила интерном в инвестиционном фонде. Проще сказать сколько часов в день я спала, чем работала, потому что их можно было пересчитать по пальцам. И, Боже, куда только не вкладывались деньги, полное сумасшествие. Я устала от множества проектов, и теперь мне хочется пощупать реальный сектор изнутри.

Неожиданно рядом со мной на улице оглушающе зарычал мотор. Я машинально подняла глаза от экрана и вздрогнула. Этот звук невозможно спутать ни с чем: завораживающе красивые, низкие, почти металлические ноты, переходящие в хриплый рев, когда водитель давит на газ. Чистый, вылизанный спортивный выхлоп. Явно не сток, а кастомный прямоток, который ставят, чтобы все вокруг оглохли и обернулись.

Я бы узнала такой тембр из тысячи.

И сразу меня накрыло ледяной волной воспоминаний.

О нем.

О нас.

Дима. Его смех, его ладонь на коробке передач, его голос, когда он что-то объяснял про впуск, фазы и выхлоп, а я делала вид, что слушала, залипая на его сильных безупречных руках. Наши разъезды по ночным трассам на предельных скоростях.

Дима был из тех, кто родился в богатстве и совершенно этого не стеснялся. У него были разные машины, но одна из любимых – ярко-желтая спорткар, с безумно дорогим тюнингованным выхлопом, который он выбирал так же придирчиво, как другие выбирают парфюм. Он любил повторять, что «машина должна звучать», и мог часами спорить о том, какой глушитель даёт «правильный» голос мотору. А я спорила с ним, что это просто красиво упакованная мощь, которая и без того была, но её накрутили до абсурда, чтобы мир видел, слышал и завидовал. Но, чёрт побери, как же этот звук до сих пор умел коротить мне дыхание.

К горлу подкатил такой резкий, горячий ком, что я едва не поперхнулась глотком кофе. Воздух стал вязким, как сироп, а шум улицы будто смазался по краям сознания. На долю секунды мне показалось, что сейчас, как раньше, желтый спорткар медленно выкатится из-за поворота и остановится рядом, дверь распахнется, и он, смеясь, махнет мне рукой. Мозг послушно дорисовал картинку до мельчайших деталей, до подаренных мной часов на его запястье. И так же жестоко эту картинку стёр. Захлестнул черной волной.

Его больше нет.

Точка.

Металлическая, как тот самый звук выхлопа.

Тело отреагировало раньше сознания. Ладони вспотели, сердце ушло в пятки и оттуда забилось так, будто я сама стояла на старте. Я сглотнула ком, уставилась в экран телефона и увидела, как поверх новостной ленты плывёт знакомое уведомление из календаря: «Собеседование. Через 20 минут».

Его смерть уже несколько лет как разделила мою жизнь на «до» и «после», и теперь я стараюсь жить нормальной жизнью. Но картинка той ночи, как всегда, выстрелила без предупреждения. Синие всполохи фар, мокрый асфальт, сирены и чьи‑то голоса, которые слились в один глухой гул. Мне потом рассказывали, как именно это произошло, рисовали схемы, объясняли траектории. Но я видела перед глазами только обуглившийся металл, лежавший грудой на обочине.

С тех пор любой яркий звук мотора сначала бьет мне в грудь, а уже потом по ушам. Каждый такой рык напоминает, как легко роскошь превращается в лом, а жизнь в статистику.

Я резко выдохнула, почти со злостью отодвинула бумажный стакан.

Так, стоп!

Надо завязывать.

Прошлого не вернуть.

Упрямо выпрямила спину и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле кафе. Вроде бы всё та же я, аккуратный макияж, собранные волосы. Только глаза чуть тусклее, чем в те времена, когда я встречала рассветы на парковках под его смех и запах бензина.

— Ты идёшь вперёд, слышишь? – почти шёпотом сказала своему отражению. – Сегодня ты не девушка стрит-рейсера. Сегодня ты кандидат на позицию в гигантском холдинге по переработке пластика.

Я допила остывший латте, словно ставя подпись под этим странным контрактом с собой, и поднялась из-за столика. Ноги всё ещё были слегка ватными, но шаг за шагом возвращались в реальность… Плитка под каблуками, двери бизнес-центра впереди, электронная переписка в телефоне. Всё как надо.

Он выбрал скорость. А я ничего не выбираю, просто живу.

Я глубоко вдохнула, заглушая эхо мотора в голове, и направилась к входу в бизнес-центр, цепляясь за эту простую, почти смешную мысль, как за спасательный круг: «у меня есть будущее». Даже если где-то внутри по-прежнему ревёт его спорткар.