Палач короля

Глава шестая

Дни до свадьбы пролетели для Тары как в полудрёме. В доме стояла суета, бегали туда-сюда слуги и декораторы, заказанные сестрой для украшения зала и сада. Расставлялись банкетные столы из массивного красного дерева, изящные хрустальные вазы с цветами, позолоченные торшеры, расстилались ковры и развешивались фонарики в саду. За день до свадьбы особняк семьи Коллен совершенно преобразился, превратившись в сказочный дворец. И хотя Леона уверяла, что торжество будет «семейным, только для ближнего круга» и вовсе не помпезным, но красотой и пышностью убранства комнат эта свадьба, как подумалось Таре, могла бы потягаться с роскошью королевского летнего бала.

— Ой, не придумывай, — отмахнулась Леона, когда сестра указала на это. — Наш особняк и в сравнение не идёт с королевским дворцом. Да и тягаться с декораторами его величества я не собиралась. Не хочу, чтобы через неделю люди сравнивали и говорили: «Жаль, в доме семьи Коллен таких паркетных полов нет. И персиковые розы на столах тоже не стояли. И свечей недоставало».

Тара рассмеялась.

— Поэтому ты и не пригласила на свою свадьбу полгорода, как собиралась? Боишься, что твоё торжество затмит летний королевский бал? И угораздило же вас с Арритом устроить торжество всего за неделю до самого шикарного и пышного праздника во всём Лиосе. А знаешь, как по мне, у тебя отлично получилось превратить нашу небольшую гостиную в бальную залу. И цветы ты выбрала и правда очень красивые, — заметила Тара, поправляя в вазе пурпурные орхидеи. — По мне, конечно, и розы бы отлично смотрелись. Но ты ведь у нас из этих, изысканных.

— Ну не обязательно всё трогать, — Леона легонько стукнула её по руке. Тара заметила, что сестре всё-таки был приятен её комплемент. Та казалась явно довольной убранством дома. — И чем путаться под ногами, лучше иди и помоги в саду. Там дядя Иден с отцом фонарики развешивают.

Тара поджала губы и осторожно выглянула в окно. Она увидела Идена, который, забравшись на лестницу, развешивал гирлянду из разноцветных фонариков по краю крыши беседки. Лорд Олар стоял рядом, подавая кузену ленты для украшений.

— А почему папа с Иденом этим сами занимаются? — спросила Тара. — Что же твои декораторы? Зря звала?

— Не успевают, — бросила через плечо Леона, торопясь к выходу из комнаты. — Да и дядя сам вызвался. Он, в отличие от некоторых, каждый день заглядывает. Спрашивает, всё ли готово и чем помочь. Вот я и сказала. Нет, не туда! — Леона замахала руками, привлекая внимание слуг, которые спешили в кухню с вазами. — Эти нужно расставить на столах в гостиной. Тара, иди в сад. Посмотри, всё ли готово.

Пока Леона командовала, Тара выскользнула через стеклянные двери в сад. Но не торопилась идти к беседке. Ей и отсюда было прекрасно видно, что отец с дядей отлично справляются. Да и сталкиваться с Иденом она не хотела. Хотя в этом и была самая большая сложность в последние дни — не пересекаться в доме, где всё происходящее будто назло сталкивает их по поводу и без.

Скрываться от дяди неделю оказалось не так уж просто. Со всеми этими приготовлениями Иден действительно каждый день заглядывал в их дом. Заслышав его голос, Тара тут же бежала к себе в комнату и запиралась. Она не хотела его видеть. Было неловко сейчас оказаться лицом к лицу. После того разговора в кабинете отца они ещё ни разу не оставались наедине. И всё потому, что девушка приложила просто титанические усилия к тому, чтобы этой встречи избежать. Да, она знала, что придётся объясняться. Но старалась оттянуть этот момент.

Тара боялась. Не знала, что скажет Иден и как себя поведёт. Да и как теперь самой вести себя с ним девушка тоже не представляла. Всё было так неловко теперь и так странно, что Тара даже пожалела в сердцах о своей выходке с запиской с его именем. Да, она хотела признаться Идену в своих чувствах и уже давно, но в мыслях представляла всё совсем по-другому.

Ей виделось, что они остаются одни в какой-нибудь подходящей романтической обстановке. Она открывает ему своё сердце, и он… хм, со вздохом облегчения и радости «падает к её ногам» с предложением руки и сердца? Ну что-то в роде того. А вышло всё как-то нелепо и сгоряча. Иден рассказал, что никогда не женится, а она со злости выдала свой самый большой секрет, да ещё и в письменном виде. Ужас, а не романтика!

Так, по крайней мере, ей всё это виделось теперь. И сейчас Таре было стыдно и неловко заговорить с ним об этом. Иден же, казалось, намеренно искал встречи. Со своими «предложениями помощи» он тенью бродил по особняку. В первые дни, когда дом ещё не был захвачен в плен предсвадебной суматохой, он по обыкновению пытался перехватить Тару в библиотеке. Но, едва заслышав звук его шагов на лестнице, девушка ловко пряталась за портьерой. Как провинившийся ребёнок, как маленькая преступница. Ну что за стыд!

Иден даже пару раз оставался в доме на ужин — и оба раза Тара ложилась спать голодной. То ей нездоровилось, то голова раскалывалась — леди Коллен даже всерьёз заволновалась, уж не заболела ли она. Врать матери, выдумывая всю эту чушь, было ещё мучительней. Но верхом неловкости девушка считала своё поведение в тот раз, когда Иден постучал в её комнату, желая поговорить. Тара даже дышать перестала. Застыла с гребнем перед зеркалом, словно каменная статуя, с перепуганным взглядом и колотящимся от волнения сердцем. И надеялась только на то, что Иден не решится открыть дверь без позволения.

— Тара, я знаю, что ты там, — слышала она его голос из-за двери. — Открой. Нам нужно поговорить.

У девушки пальцы онемели от того, с какой силой она сжимала гребень для волос в ту минуту, стараясь не издать ни звука. В желудке похолодело, а стук сердца в ушах показался громче церковного колокола.