Палач короля

Глава девятая

Лиям Саар стоял в саду, прижавшись спиной к стволу раскидистого дуба. Укрытый темнотой и ещё горячим ночным воздухом, пропитанным сладким ароматом роз, мужчина замер, внимательно всматриваясь в окна старого замка. Тяжёлый громоздкий камень, резные колонны даже у бокового входа в дом, широкая лестница, веером спускающаяся прямо в сад, небольшой фонтан со статуэткой изящной девушки в центре — шикарный особняк. Богатый и красивый дом. Ухоженный сад. У судьи был хороший вкус.

И очень плохие манеры.

Впрочем, последнее он сегодня исправит.

Лиям дождался, когда в комнате слуг погаснет свет. Дом погрузился в сон. Вокруг было так тихо, что мужчина слышал перекликание сверчков в траве и шелест листьев, дрожащих от слабых касаний тёплого ветра. Лиям зажмурился, втягивая носом пряный цветочный запах, разлившийся в воздухе, словно туман. Восхитительная летняя ночь. Безмятежная и тягучая в своей сладостности. В такую хорошо распахнуть окна веранды настежь и лежать обнажённым на прохладных простынях кровати, перебирая пальцами волосы любимой женщины, спящей на твоём плече.

Но у него не было ни веранды, ни женщины. И в сад к судье Лиям наведался не за тем, чтобы любоваться красотой его особняка или предаваться мечтаниям о невозможном счастье.

Мужчина отстранился от дерева и тенью проскользнул ко входу в дом. Лёгкий взмах руки, шёпот заклинания — и вот он уже переступил порог замка. Прошёл к лестнице, ведущей в южное крыло, и прислушался. Ни единого шороха. Ночь околдовала особняк, захватила в свои тяжёлые сонные объятия. Лиям осторожно ступал по половицам, бесшумно крадясь, словно хищник, подступающий к жертве. Сегодня была его охота. Древняя, как сама жизнь. Опасная и жаркая. Смертельная.

Лорд Гидон Мюрен переступил черту, использовав его имя, вселяющее трепетный страх в сердца жителей Лиоса, в своих личных целях. Его плащ и меч. Сделал из главы тайной полиции лакея, служащего удовлетворению низменных прихотей жалкого министерского чиновника. Превратил его в мальчика на побегушках. Унизил! А Лиям не привык, чтобы его использовали, а его имя марали и трепали городские сплетники. Вряд ли это пойдёт на пользу его репутации. Ничего личного. Просто работа.

И как он только посмел? Мюрен нанял какого-то второсортного актёришку, чтобы запугать молоденькую девушку и заставить её подчиниться своей воле. Взять силой и угрозами то, что ему не принадлежит. И не будет принадлежать!

Нет, это чертовски личное. Отвращение, которое Лиям испытывал к Верховному судье, переполняло чашу ненависти. Быстрого и точного удара мечом, сносящего голову спящей в своей уютной постели жертве, сегодня ему будет недостаточно. Он хотел смотреть в глаза этому ничтожеству, хотел видеть его ужас и чувствовать запах его страха, липкого и холодного. Он назовёт ему своё имя. И её имя. Заставит Мюрена ползать на коленях, вымаливая прощение, обливаясь слезами и бормоча бессмысленные несвязные обещания. А затем убьёт. Перережет мечом горло и будет смотреть, как тот захлёбывается кровью.

Как же он был зол! Сердце заходилось в бешенной пляске лишь от одной мысли о том, что именно привело его в дом Верховного судьи. И плевать ему было на то, как к этому отнесётся король. Завтра Мюрен будет мёртв, Тара Коллен свободна от его навязчивых непристойных ухаживаний, а он… Он лишь подтвердит свою репутацию безжалостного убийцы.

Лиям глубоко вздохнул, успокаиваясь, и толкнул дверь комнаты судьи. Разбудить его или просто выволочь из постели? Швырнуть в стену или вжать в пол, придавив коленом поперёк лопаток? Ударить рукоятью меча или не мелочиться и с размаху заехать кулаком в челюсть? О, это будет сладкая месть. И он насладится ею сполна.

— А ну вставай, грязный мерзавец! — хрипло прошипел Лиям, схватив спящего Мюрена за грудки, и с силой швырнул того на пол. — Просыпайся, спящая красавица. Пришло время отвечать за свои поступки.

Шум, раздавшийся за стеной в соседней комнате, заставил Тару насторожиться. Девушка прислушалась, чувствуя, как от напряжения сжимается в комок нервов. Послышался грохот, будто что-то тяжёлое налетело на стену, затем треск мебели и жуткий сдавленный вскрик. Тара вздрогнула и резко села на кровати.

Он здесь. Пришёл за ним. Палач в доме, в соседней комнате. Боже, это безумие! Она с ума сошла, раз осталась здесь. Бежать, немедленно бежать прочь!

Сердце девушки колотилось где-то в горле, губы пересохли. Она чувствовала, как волна дрожи прокатилась по всему телу, как немеют пальцы рук. Но не для того она солгала дяде и сестре, чтобы сейчас впасть в оцепенение от страха. О нет. Не в этот раз. Она слишком долго ждала этой возможности и теперь не упустит её. Один точный удар — и с палачом будет навсегда покончено. Он не ждёт этого, не знает, что она здесь. Иначе к чему столько шума? Нужно взять себя в руки и действовать. Тара весь вечер и полночи представляла, что и как она сделает. И теперь нужно лишь повторить всё это наяву.

Девушка ничего не сказала сестре и Арриту, когда вернулась домой. Слова Идена о том, что палача едва ли интересуют её родные, успокаивали. К тому же Леона с мужем живут в северном крыле замка. Они и не узнают о том, что происходит в другой части дома. Да, это риск. Но довольно небольшой и вполне оправданный. Что же до самой Тары, то убить главу тайной королевской полиции она мечтала так давно и так сильно, что не могла, да и не хотела лишать себя этого шанса, редкой удачи и, вероятно, единственной возможности встретиться со своим врагом.

Драка за стеной продолжалась. Мюрен, кажется, причитал, твердил неразборчивые извинения. Другого голоса не было слышно. Зато грохот ломающейся мебели, звон бьющегося стекла и глухие удары о стену раздавались, почти не прекращаясь. Странно, насколько Таре было известно, палач не любит поднимать шума. Один удар мечом — и готово. А может, это не палач вовсе? Что, если Иден ошибся, и главе тайной полиции нет никакого дела до выходок какого-то судьи?