Палач по закону

11.

-Именем Его Величества, выйти! – Эда стучалась в очередную дверь. Иногда открывали  сразу, некоторые выходили из соседних помещений, не дожидаясь, пока заглянут к ним, но их бравые солдаты, сопровождавшие Эду, загоняли обратно:

-Не ваш черед!

                Много найдено было, конечно, дурного. Запрещенные артефакты, оружие, снадобье, и трупы. Тут же Эда сразу же нашла и парочку воров, которые пытались спрятать награбленное в соломенный тюфяк, но были пойманы врасплох. Солдаты сменялись. Отводили особенно подозрительные элементы в сторону, готовя к отправке в замок, где должно было вестись дознание из числа каких-нибудь начинающих дознавателей, других – теснили в другую сторону, где записывали имена и выдавали строгое предупреждение в городе не появляться во время визита, и всяческие делишки прекратить.

                Конечно, не все были мирными. Так, в одном доме, некий, находящийся не то в дурмане, не то в хмелю, горожанин, вдруг схватился нож и бросился им на Эду. Она не испугалась, была приучена не бояться преступников, особенно из числа отребья, а потому только увернулась, пока горожанина скручивали солдаты. Один из них вопросительно взглянул на Эду и та разрешила:

-Можно, но без следов.

                Чтобы не видеть, как помнут нападавшего, Эда отвернулась, щелкнула пальцами и указала двум подскочившим солдатам:

-Перевернуть тщательней, чем у других. Я хочу знать, что здесь скрыто.

                В голове уже промелькнул образ найденной Веховой Воды и того, как удачно ей повезло зайти именно в этот дом, но обыск не дал ни одного нарушения. Беднота, пойло, ошметки от гнилых кочанов капусты – так содержать свой дом в бардаке это не преступление. Эда только с досадой измазалась гнилой, уже потекшей капустой, и вышла, брезгливо перешагнув через распростертое тело.

                Удача ей не улыбнулась ни в одном из домов. Да, нарушения были, но все…как обычно. Кое-что изымали сразу, кое-где применяли и силу, в один дом, где по знанию Эды таился трактирчик, их не пустили. Пришлось выламывать дверь, но и снова, кроме контрабандного вина, привезенного с Седых Берегов, ничего не было найдено.

                Солдаты хищно поглядывали на бочонки с настоящим, незаконно ввезенным вином, но Эда предупредила:

-Каждого, кто хотя бы сделает глоток, отправлю в подземелья!

                Хотя, и ей было до одури жаль этого замечательного, дорого вина.

-Да что же вы делаете…- начал, было, хозяин трактирчика, - да это же все мои вложения!

-Они незаконные, - возразила Эда. – Если бы ты сделал все, как нужно, оформил бы…

-На это нужно деньги и время! - хозяин трактирчика неистовствовал. – Налог на ввоз товаров слишком высок, я не могу оплатить его! Все. До последней монетки, я…

-Хватит! – оборвала Эда, не выносившая подобных сцен. – Я не устанавливаю налогов. Я слежу за исполнением закона, а он гласит, что всякий товар, ввезенный контрабандой, подлежит уничтожению.

-Человеческого в вас нет! – разъярился женский голос и Эда, обернувшись на него, увидела женщину с длинными, неухоженными сальными волосами. Ее удерживал стражник, а в нее будто бы бес вселился, она царапалась и отбивалась.

-У нас же дети! У нас дети…нам нечем их кормить!

-Мы хотели заработать на этом вине, чтобы обеспечить наших детей, - тихо пояснил хозяин трактира. – Это моя жена. Дорогая, прекрати…

-Ввоз был незаконным, - Эда не собиралась уступать. – Налог не был…

-Мы вложили в это все! – хозяин трактира переместился и смотрел только на Эду, он не понимал, как она, будучи такой молодой, может иметь настолько черствое сердце? Разве она не понимает, что такое знать, что твои дети рождены в Пепельном ряду и вряд ли смогут пройти порог нищеты? Ты им единственный заступник, а если что-то случится, то дети…что ж, в Пепельном ряду им находят много применений. И он, посоветовавшись с женой, продал и выгреб все, что мог накопить и продать. И не хватило на налог, непомерно высокий налог… он рассчитывал только спасти своих детей.

-Ввоз незаконен! – повторила Эда, и ничего не дрогнуло в ее лице – кажется, она заочно  не имела никакого сожаления к тем, кто проживал в этом ужасном месте столицы.

                Жена трактирщика уже только тихо плакала, не имея сил к сопротивленью.

-Ну, хоть себе возьмите! – взмолился нарушитель. – Отличное вино, чистое!

                Позади Эды послышалось шевеление. Она повернула голову и увидела шепчущихся солдат.

-Нет, - сказала она и себе, и им. – Никто не станет брать товар, ввезенный незаконно. Вылить!

                Никто не пошевелился. Трактирщик взглянул на нее с ужасом:

-Вы что? Это же…это из Седых берегов!

-Закон есть закон. Вылить.

                И снова тишина. Эда повернулась к солдатам:

-Я не поняла вашего бездействия. Вам надлежит подчиняться представителю дознания, в данном случае – это я. Или вы тоже забыли закон?

-Но вино же отличное…- с жалостью пробормотал кто-то из ее спутников.

-Я вас всех отдам под дознание, - пообещала Эда. – Сразу же, как вернемся, составлю протокол о промедлении действия!

                Это возымело эффект. Связываться с дознанием никто из солдат не хотел – за это можно было всерьез лишиться и ранга, и всех привилегий, а потому быстрее, чем нужно было, солдаты бросились к бочкам, и, тяжело дыша от неудобной ноши, принялись выволакивать их на улицу, чтобы на глазах Пепельного ряда разлить замечательное их содержимое.

                Трактирщица бросилась с воем за солдатами, но ее муж перехватил этот порыв, который грозил уже совсем серьезными неприятностями.

-Откуда в вас столько жестокости? – с ненавистью спросил он, удерживая горько рыдающую жену. – наши дети…Мы все пытались сделать для них!

-Вы нарушили закон, - холодно ответила Эда. – подойдите для переписи или вас отволокут туда. Также – получите предписание и сообщите дознавателю, который вас примет обстоятельства получения контрабанды. Я проверю.