Палач по закону

12.

Эда даже не заметила обратной дороги к замку. Она торопилась, не останавливалась, встречая знакомых, не приветствовала должным образом придворных, попадавшихся ей пути, словом – оставляла за собой недоуменный взгляд и поджатые губы дам, которые ясно свидетельствовали о том, что эти самые дамы думают о воспитании Эды и ее тактичности. В иной раз она никогда бы себе не позволила такого жуткого беспечия по отношению к тем, кто занимает знатное положение при дворе, но сейчас, когда вдруг вскрылось странное обстоятельство, сново, возможно, ведущее к Двэйну, когда ее вызывал Гилот…

                Гилот, впрочем, оказался не один в своем кабинете. Напротив него сидела женщина средних лет, которая словно бы пыталась спрятать свое лицо в рукавах богато расшитого платья. Она дрожала, тоненько всхлипывала и Эда, скользнувшая без стука в кабинет Гилота, даже осеклась, увидев ее, и обратилась в соляной столб.

                Гилот увидел ее, кивнул, предлагая сесть. Эда, стараясь не производить лишнего шума, устроилась у самых дверей на скамеечке для ног и обратилась в слух, ожидая развязки визита явно знатной дамы. Сюда, в их подземелья знать захаживала редко, предпочитая либо вызывать к себе, если имела на это право, либо посылать своих слуг. Своими ногами спуститься по мрачным ступеням вниз, мимо Оружейной Залы, мимо Тренировочного Зала Рыцарей было делом нелегким – по крайней мере, нужно было идеально знать все неосвещенные ступени и закоулки.

                И здесь…в таком роскошном, пышном платье эта дама спустилась сюда? Что же за дело побудило ее к этому?

                Дама перестала всхлипывать. Гилот терпеливо ждал, пока она утрет лицо рукавом и, наконец, продолжит, видимо, прерванный уже разговор.

-Господин Гилот, господин Королевский Дознаватель, вы поможете мне?

                Эда скривилась. Голос у дамы оказался неприятно-высоким, каким-то надменно-холодным, даже сейчас, когда ей явно требовалась помощь, она не могла, похоже, простить себе, что приходится снизойти до подземелья и его обитателей.

-Леди Эллен, - устало, но сдержанно заговорил Гилот, привыкший уже ко всему, - я сделаю все, что в моих силах, но вы должны понимать, что сведений, которые вы мне сообщили…

-Я сообщила вам более чем достаточно! – голос стал еще выше, и Эде захотелось зажать уши. – Я сообщила вам свою постыдную любовь…

                Дама неожиданно обернулась к Эде и та мгновенно выпрямила спину под ее взглядом.

-Милочка, господин Королевский Дознаватель предупредил меня о вашем появлении, иначе я бы попросила бы вас выйти вон. Однако я надеюсь, что вы умеете молчать обо всем, что видите и слышите.

                Леди Эллен, которая в этом самом кабинете никто попросила бы ее выйти? Ха-ха! Можно было смолчать, но Эду так задел этот надменный тон, что она, зная, что получит нагоняй от Гилота, все-таки не выдержала:

-При всем уважении, леди Эллен, меня отсюда может выгнать только господин Королевский Дознаватель или Его Величество. Что касается молчания… если это молчание не будет противоречить закону королевства, я могу оказать вам такую услугу.

                Неосознанно, или почти неосознанно, но Эда угадала и ткнула в самую болезненную точку гостьи. Леди Эллен ненавидела, когда ей приходилось просить об услуге, а уж тем более у тех, кого она откровенно боялась и тех, кто не был обязан ей ничем.

                Губы Гилота тронула едва-едва заметная усмешка и Эда, заметив, с удивлением подумала, что, похоже, нагоняя ей не будет. Во всяком случае, за этот ответ.

-За своих людей я отвечаю, - Гилот переключил внимание леди Эллен на себя. – Эда – дознаватель, и дознаватель хороший. Сведения же, повторяю вам, которые вы мне сообщили…

-Я сообщила вам достаточно! – оскорбленно воззвала к рыцарскому чувству леди Эллен.

                Бесполезно. Для того чтобы быть рыцарем, нужно сначала осознавать себя человеком, а Гилот никогда им себя не осознавал.      

-Тогда я не смогу вам помочь, - его лицо – каменное и беспристрастное не тронула никакая тень сочувствия. Еще бы…с чего бы ему вдруг испытать сочувствие? Разве это не логично? Есть факты – есть помощь, нет фактов, или факты только лишь приоткрыты – пожалуйста, пойдите вон!

-Что вы хотите знать? – Леди Эллен сидела напряженно, как струна, идеально прямая, всеми оскорбленная и сохраняющая с трудом лицо.

-Как часто вы виделись с господином…- Гилот опустил глаза на пергамент перед собой, - Умбером?

-Вы должны меня понять, - леди Эллен нервно оглянулась на непроницаемую Эду, - нет, право! Это невыносимо, невыносимо!

                Она снова попыталась зайтись в рыданиях, но даже Эда чувствовала, что в рыданиях ее нет ничего от настоящего.

                Удостоверившись, что ее никто не бросается успокаивать, леди Эллен еще немного поскорбела, взывая к жалости подземелий, но не получила и тени того ответа, который привыкла получать у себя, наверху. Она отняла, наконец, руки от лица и заговорила также надменно и также строго:

-Я рассчитывала на вашу помощь, господин Дознаватель!

-Я не отказываю вам в помощи, леди Эллен, - спокойно отозвался Гилот, - но, поймите, я вам физически не могу помочь, когда вы скрываете столько фактов!

-Вы должны меня понять, Дознаватель! Мой муж…- леди Эллен нервно дернулась, - он – придет в ярость, если узнает…если ему кто-то скажет, или он догадается.

-Я не отвечаю за отношения с вашим мужем. Я берегу закон, - и снова никакого сострадания. Эда тихо переводила взгляд с гостьи на наставника и ждала. – Если вы пришли сюда и хотите помощи – вы должны это иметь в виду.

-Но какой-то тайны! – взмолилась леди Эллен. – Я не прошу много!

-Вы должны отвечать искренне и честно, - предостерег Гилот, - например – вы отказываетесь отвечать на то, каким образом господин Умбер попадал в ваш дом. Не зная таких обстоятельств, я не могу вам помочь.