Палач по закону

13.

Король властвует и все-таки, как он слаб! В подземельях его корона мало что значит против закона и против всех шпионов, что плодятся на службе у служителей Дознания.

                Король властвует и все-таки он нуждается в постоянно опоре, а от того – умасливает судьбу и тех, кто с ней переплетен. Но более всего заискивает человек перед тем, что нельзя ему объять, а как объять мысли богов? Как услышать его слова и увидеть его знаки?

                Его Величество Вильгельм боится, в некотором роде, своего Высшего Жреца и ближайшего советника – Кенота. От его милости зависит в королевстве так много! И сейчас, когда вот-вот должен прибыть герцог Лагот, чтобы забрать, при удачном стечении обстоятельств последнюю отраду старого уже короля – его младшую дочь, в брачный союз, объединяя себя дружбой с королевством… о, в каком смятении пребывает сердце короля!

-Боги укажут нам! – обещает Кенот.

                Шипит обрядовое масло на раскаленных углях и поднимается странными клубами беловатый дым. Высший Жрец читает заклинание, взывая к богам. Высший Жрец – вот, кто правит сейчас всем королевством, а Вильгельм – да что Вильгельм? Он лишь король, что так боится божьего ответа.

                Подбрасываются травы в котел, размешиваются с обрядовым маслом, льется масло на раскаленные угли…на коже выступает пот. Духота застилает и ум, и дух. И страх – странный страх, который  может быть только у слуги перед господином, теснит сердце короля!

-Ну, что там? – в волнении спрашивает Вильгельм, когда Кенот затихает, внимательно вглядываясь в белый дым, разливающийся по комнате, над котлом.

                Кенот не отвечает. Он хмурится, потом бросает послушникам, что появляются неслышными тенями (и приходит к королю странная мысль о шпионах подземелья):

-Уберите здесь, я выйду с королем в сад!

                И Вильгельм покоряется. Пальцы у Кенота цепкие, хватает он крепко, тянет Его Величество по ступеням, немного переваливаясь по-гусиному, и хромая в каждом шаге, но движения Высшего Жреца на редкость быстры…

-Расскажи, что ты видел! – король молит! Шутка ли? Король молит!

                Но Вильгельм даже не отмечает этого.

-Мой король, - с печальной мудростью заговаривает Кенот, смиренно и рабски глядя на Вильгельма, - я только служитель богов, могу ли я, смею ли я, заговаривать о скорбных днях с Его Величеством так, как это делают Дознаватели вашего окружения?

                Укол в сторону Дознавателй, может быть, и не находит пока ответа, но крючок уже зацеплен и на него, словно бы ниткой, снова и вновь будут наматываться такие вот другие крючки, такие вот слова, чтобы однажды дать отклик. И этот крючок не первый…

-Опять ты про дознаваталей! – король досадует: неужели нельзя сказать все так, как есть?

-Прости, мой король, - огорчается Кенот, - я хочу сказать, что я всего лишь человек и раб тебе, но слуга богов…

-Да говори же! – Вильгельм кричит, но он боится. Он боится ответа, а пуще того – тишины, что зловеще таится в устах Кенота.

-Я видел смерть, - Кенот возводит руки в скорбном жесте. – Твои Дознаватели принесли ее в замок.

                Сердце Вильгельма пропускает удар.

-О чем ты говоришь? – он срывается на шепот в волнении, не зная, что вдруг именно коснулось его страшной силой.

                Страшной силы той зависти, когда делится влияние между двумя-тремя особенно сильными фигурами. Кенот – властитель верхов, проводник воли богов, Гилот – обитатель подземелий, ангел закона и суда, так можно ли смирить их и свести, деля влияние на короля? Гилот знает все, Кенот – почти все. Гилот верит в то, что делает, Кенот верит в то, что говорит сам. Гилот полагает Кенота  тем, кто ради власти пойдет по головам, а Кенот считает, что Гилот под своим дознанием сводит личные счеты…

                И где-то между ними есть тоненькая полоска правды.

                Они не враги. Их вражда неизвестна. Они просто питают друг к другу сдержанное презрение и готовы избавиться друг от друга при каждом удобном случае, но народу нельзя без богов и без законов. А если есть боги – должны быть их жрецы, а среди жрецов – Высший. И народу нельзя без следствия и соблюдения законов, а это порождает слуг закона – Дознание, а если есть Дознание, значит, и там должен быть кто-то главный.

                Но как же хочется иногда, чтобы вторая сила покорялась полностью первой. Такое желание было у Гилота, когда он предлагал подчинить Жрецов особому законному укладу. Такое желание было у Кенота, который внес проект о том, чтобы его жрецы блюли за законами…

                И оба эти проекта отправились к черту, чтобы воскресать каждый раз между двумя сторонами. Но сейчас у Кенота есть еще одна цель, о которой мало что может предположить в самом страшном сне сам король…

-Да, мой король! Дознаватели – твои слуги, о, они вызовут гнев народа, и народ принесет тебе смерть.

-Что ты несешь…- его Величество разумен в высшей степени, которая сомнительна для его почтенного возраста.

-Так говорю не я! – Кенот даже оскорбляется, - так говорят боги! Они явили мне знак, чтобы я передал тот знак тебе! Боги берегут тебя, и я тебя берегу, мой король.

                Кенот падает на колени перед королем, успев подумать о том, что, в общем-то, зря он это делает: мантия его испачкается…

-Секи меня, мой король, если считаешь, что я вру. Терзай меня, если кажется тебе…

-Встань, встань! – Вильгельм смущен. Он всегда ненавидел, когда перед ним бросались на колени, будь то выходец из народа или солдат, а уж тем более – Высший Жрец.

-Герцог Лагот в сетях окажется! – шепчет, страшно приближая свое, изрытое и рыхлое лицо к королю, Кенот. – Его завлечет блудница! Так было ведение богов! Блудница та, исполнившись ревностью…

-Ну, хватит! – Вильгельм заходится невеселым смехом и легонько толкает Кенота в грудь, чтобы тот не нависал над ним так сильно. – В моем дворе блудницы редки.