Палач по закону

15.

Чтобы утолить мрак мыслей, Эда с двойным рвением бросилась к работе. Приказала арестовать Каллена – брата Двэйна, не дав возможности добраться до него Фалько и Паэну, но вернувшиеся стражники притащили только его невесту и книгу учета, найденную в лавке. Оказалось, что Каллен еще не вернулся, его невеста – невысокая, дурно говорящая девица – Мия, понятия не имеет, где Каллен и чем он занимается. Про Двэйна она тоже ничего не сообщила. Эда велела отвести ее в тюрьму и отдать девицу уже Фалько и Паэну – пусть тянут!

-В шестую? – съехидничал стражник.

-В третью! – возразила Эда. Третья камера была мягкой – в ней было даже узенькое зарешеченное окошко, через которую можно было глядеть наружу и видеть верхнее подземелье, в которое поникал слабый свет. Винить Мию было не в чем – доказательств не было. Вообще ничего не было.

-Веховой Воды у него, конечно, не нашли? – спросила Эда безнадежно.

-Не нашли, - подтвердили ей. – Только книга учета.

-Ясно, - Эда кивнула и, оставшись в одиночестве, склонилась над книгой. Это был очень толстый журнал для записи – такими пользуются владельцы любых предприятий и лавок, трактирщики, да даже у Дознавателей такие журналы пачками пылились в шкафах и лежали на столах.

                Вот только в этой книге Эда обнаружила не запись должников, не подсчет остатков вина или курицы, и даже не время допроса и протокол дознания.

                Это была настоящая книга контрабандиста.

                Здесь, Каллен, совершенно не скрываясь, записывал инициалы и то, что ввозил. Дату, когда ему поступала оплата и дата передачи товара.

                Эда сначала не поняла, когда увидела строки такого вида:

«24-й лунный день шестого рыцаря Луала – О.С. в П.р. – три бочки вина с Седых Берегов – 16 лунный день  седьмого рыцаря»

«5-й лунный день первого рыцаря Луала – Г.П., с. М. – три отреза шелкового платья, бочка сонного зелья, сто п.жемчужин – 7-й день первого рыцаря»

                Строк таких было немного – не набиралось и на страницу. Эда пролистала всю книгу, тупо глядя на пергаменты, сшитые между собой, и все еще не понимала, насколько реально то, что она видит? Больше никаких пометок не было.

                Эда пересчитала все строки – их оказалось всего четырнадцать и уставилась на лист.

                Каким надо быть идиотом, чтобы так явно показать свою незаконную деятельность? Нет, контрабанда всегда была. Были даже некоторые дозволения со стороны короля на нее, но было лишь одно условие – не попадаться!

                А тут – чернила оставлены крепко, выведены ровно. Надо быть идиотом, чтобы записывать так подробно. В конце концов, он, конечно, зашифровал имена и доставку, но даже Эда, не вчитываясь особенно без труда могла прикинуть, куда и с кого можно спросить. «в» - это место. П.р – Пепельные ряды. Дальше..кому понадобится, интересно, шелк и жемчуга? Или вот, еще строка – ввоз редких листьев, право на которые есть только у короны. При желании, можно найти, но это все…

                Идиотство. И мелочь. Контрабанда – мелочная. Партия вин, шелков, слабых зелий и редких, но вполне себе полезных трав – это же мелочь. Это то, за что стража раздает пинки и выкидывает все за борт, топчет, выливает. Это нельзя, конечно, но они пропускают. Потому что должны.

                В конце концов, контрабанда играет на руку и короне!

                Но вот вести список, такой явный список – вот это уже идиотство в высшей степени! Это запись собственных преступлений!

                Эда выдохнула. Резко захотелось выпить. Она вздрогнула, когда в дверь постучали.

-Вам не рады! – она поспешно закрыла книгу учета, точно зная, что гость не уйдет, потому что никто в здравом уме просто так, по приколу, не придет к дознавателю.

                Дверь открылась. На пороге возник Мэтт и Эда, увидев его, вздохнула еще раз. Он ей нравился, даже сейчас, когда от него шла ощутимая профессиональная угроза того, что он получит протекцию Гилота, особенно учитывая, как сорвалась она сама…

-Тард сказал, что ты от Гилота вылетела сама не своя, - Мэтт, не дожидаясь разрешения, затворил за собою дверь и приблизился к ее столу. В руках у него был какой-то сверток пергаментов. – Всё хорошо?

-А тебе бы очень хотелось, чтобы все было плохо? – обозлилась Эда. – Чтобы Гилот меня возненавидел и возвысил тебя?

                Мэтт даже замер:

-Женщина, ты о чем?  Погоди-ка…ты что, думаешь, что я перед Гилотом выслуживаюсь?

                Мэтт прищурился с плохо скрытой иронией:

-Ты что полагаешь меня человеком, который будет идти на все, лишь бы пролезть на место Королевского Дознавателя? Эда…да дьявол, Эда! Луал тебе судья, конечно, но как тебе это в голову пришло? Гилот не скрывал, что будет рекомендовать на это место тебя, но ты…

                Мэтт поднялся. Он всерьез был растерян и даже расстроен:

-Я, пожалуй, пойду.

-Нет, - Эда вскочила, бросилась к нему, преградила путь, - прости меня, Мэтт. Пожалуйста, прости! Я не знаю. Я…уже не знаю.

                Она почувствовала странную дрожь в горле, отвернулась, кашляя.

-Да что с тобой? – Мэтт встревожился не на шутку. – Ты сама не своя!

-Я не знаю, - Эда виновато взглянула на дознавателя, - пожалуйста, не злись на меня.

-Не злюсь, - заверил Мэтт и вдруг заметил пергаменты у себя в руке, - это тебе. Протоколы Сковера. Он сказал, что ты какой-то протокол от трактирщиков ждешь.

-А?-  Эда не сразу сообразила, о чем он говорит, но осознав, схватилась за пергаменты и благодарно кивнула, - да, жду. Спасибо.

                Мэтт не сразу отдал ей пергаменты, он, словно бы нехотя, отпустил их. Эда не рисковала взглянуть на него, боялась, что вдруг расплачется или еще сильнее обидит этого человека.

-Над чем работаешь? – спросил Мэтт, оглядывая кабинет, - ты ведь ушла с зачистки улиц?