Палач по закону

16.

Сковер сохранял спокойствие и абсолютную непогрешимость во взоре, но Эда прекрасно понимала, что просто так он не явится – с чего бы? Они редко работают, смены их не связаны, деятельность тоже. Сковер – служитель улиц, Эда – служитель подземелий. Пересечение их редко, так какого же черта он сюда пришел?

-Я хотел поговорить, - Сковер сел в кресло, где только что сидел Мэтт, - только начистоту и между нами.

-Если это не противоречит закону – ты можешь говорить спокойно, - разрешила Эда, садясь напротив. – Я слушаю тебя.

-Это, как раз, противоречит закону! – Сковер, несмотря на тяжесть произнесенной им фразы, усмехнулся.

                Эда его веселости не разделила, нахмурилась.

-В таком случае, я прошу тебя не делать меня соучастником преступления. Конечно, все, что от меня зависит, я…

-Но это не противоречит логике, - закончил Сковер.

-Поясни.

                Эда совсем запуталась. Только что была ссора с Гилотом, вернее – она его обидела, вот еще был Мэтт, а теперь Сковер… как-то оживленно стало в сонном ее мирке!

-Легко, - Сковер кивнул. – Я о Кристофе.

-О ком? – Эда даже поперхнулась, а потом вспомнила про дознавателя, которого сама же приперла к стенке и пообещала доложить на него, за нарушение кодекса, когда Кристоф ударил больную или одурманенную женщину…

                А что хуже – сделал это на глазах у всех.

-А. – Она кивнула. – Кристоф. Ну и?

-Я пришел поговорить о нем.

                Эда решила, что поняла, наконец, что хочет сказать ей Сковер, о чем попросить и разъярилась (наверное, в этой ярости было больше другого чувства – злости на саму себя, за то, что она сорвалась на Гилота, например, за путаницу в деле, которого  и быть не должно), но все же – она разъярилась:

-Да как ты смеешь просить меня об этом? Человек, нарушающий закон, подлежит следствию.  Исключений быть не может! Никто не смеет уходить безнаказанным…

                Эда помедлила и уже тише добавила:

-Проступок Кристофа видело слишком много людей для того, чтобы все это обратилось в прах. Понимаешь, я знаю, что и ты, и я, и Мэтт, и все-все…ну, кроме Гилота, так или иначе, творят подобное. Но не при такой куче народу! Если бьешь без оснований – бей тогда без свидетелей и следа.

-Он мой подопечный, - Сковер склонил голову, - я уважаю то, что ты говоришь, но я заверяю, что он понесет наказание. Однако – одно дело, это наказание от меня, его наставника, другое – официальное разбирательство и жалоба…к тому же, от тебя!

-Надо было думать, - ощетинилась Эда.

-Он молод, - воззвал к ней Сковер.

-Как и я, - напомнила дознаватель. – Но меня почему-то…

-Он научится, Эда! – Сковер не так часто обращался к ней по имени, ведь они и пересекались не так часто, а поэтому его фраза прозвучала особенно жутко.

-Я не могу, - Эда всерьез ослабела. – Пойми, я не могу. Я уже сказала Гилоту о нарушении.

-Неужели не могла подождать? – Сковер разочарованно вздохнул. – Он требует протокола?

-Он требует исполнения закона, - заступилась за него Эда. – И я последую его требованию. И ты последуешь. В самом деле, разбирательство еще не означает конец карьеры. Это означает, что ему придется сдать знание кодекса перед судом, ну, побыть годик на подозрении, а потом, считай, ничего и не было. А, ну ты еще получишь небольшое внушение.

-Эда, - Сковер мягко улыбнулся, - ты блестяще владеешь теорией, но в упор игнорируешь практику. Разве ты не слышала никогда от Гилота что-то в духе: «он двенадцать лет назад уронил вилку во время речи короля, из чего следует, что он невнимательно его слушал…» нет, я, конечно, искажаю, но ты понимаешь. ведь понимаешь?

-Я понимаю, что ты хочешь сказать, - согласилась Эда, - но не все такие, как Гилот.

-Двор помнит все. Гилот, король, Кенот – наш любимый жрец…

-Когда-нибудь, Кенот попадет под нашу раздачу! – Эда воинственно блеснула взором. – Он не оставляет своей попытки протащить в наше Дознание своих людей.

-Какой он нехороший! – хохотнул Сковер, - то ли дело вы – Дознаватели, что просто оцепили любую улицу и проулок…

-Тут речь о другом!

-Речь всегда об одном и том же. – Сковер смутился, осознав, что ушел далеко от начальной темы разговора, - а, нет, сейчас, впрочем, о другом. Речь о Кристофе.

-Кристофу не избежать наказания! – категорично отрезала Эда. – И если ты не угомонишься, ты получишь гораздо больше, чем он. За то, что пытаешься отворотить дознавателя от долга!

-Хорошо, - Сковер с усилием выдохнул, - хорошо, вижу, что Гилот все же воспитал себе верную ученицу. Но тогда…отсрочка?

-А не пошел бы ты…- обозлилась Эда, - какая, к безднам, отсрочка?

-Обыкновенная отсрочка, - последовал невинный ответ. – Послушай, сейчас у нас нехватка рук. Призываются солдаты, выставляются посты из служивых. Разбрасываться дознавателями, даже такими идиотами, как Кристоф – глупо. Герцог Лагот будет совсем скоро!

                Эда хотела отказать, но Сковер был прав. Проступок Кристофа – это проступок глупца, но даже глупец-дознаватель лучше в соратниках, чем солдат. Те и вовсе безраздельно наглые, и протоколировать их поведение не хватит ни сил, ни возможностей. Солдаты просто не любят верить в то, что суд всерьез их может осудить. Им. Сталкивающимся с врагом на поле брани невдомек, что они герои только на поле, а здесь…они такие же люди. И закон над ними висит все тот же.

                Видя ее колебание, Сковер продолжил:

-Я могу составить к тебе официальное письмо, дескать, прошу, по служебной необходимости отсрочить разбирательство над Кристофом. Потом ты подашь это письмо вместе с протоколом в суд. Ответственность на мне.

-Ну не знаю, Сковер! – честно ответила Эда. – Мне эти отсрочки…

-Только до отбытия Лагота!

-Почему ты так печешься об этом Кристофе? – вдруг спросила Эда.

-Он мой подопечный, - Сковер ответил быстро. Может быть, он ждал этого вопроса? – Если это его просчет, то и мой. Я его наставлял…тебе, кстати, тоже пригодится это чувство, если ты останешься в подземельях.