Палач по закону

19.

Наверное,  ни одного триумфатора не встречали так, как встретили герцога Лагота! Столица, украшенная и прилизанная, изгнавшая с улиц своих самых подозрительных лиц, или, как высказался Мэтт:

-Тех подозрительных, что были глупы, а потому и замечены, - блистала всем своим великолепием, наводя тоску на казначеев, которые лучше других знали, что в  нынешнем обстоятельстве эта расточительность казны была неразумной в высшей степени.

                Конечно, Его Величество был уверен в успехе того, что его дом соединится с герцогом Лаготом, а тот подправит дела королевства за счет земель и своих ресурсов. Но всегда все могло пойти не так. Вот всегда! Однако Вильгельм не допускал и этой мысли.

                Вандея – прекрасная и тонкая набожная дочь короля, знавшая уже участь свою, робела, но держалась с истинно королевским достоинством: брак так брак! Ей все равно была уготована роль чьей-то партии, так почему не сейчас и не здесь?

                Все дни до прибытия герцога Лагота она молилась в храме с Высшим Жрецом Кенотом, а тот твердил:

-Воля твоего супруга должна стать твоей волей. Его слова должны звучать как твои. Вы пойдете вместе по жизни, рука об руку и в час самых великих невзгод ты не оставишь своего супруга.

-Но если он не согласится взять меня? – Вандея краснела и смущалась об одной мысли о герцоге. Она его никогда не видела и не знала: молод ли он? Стар? Красив? Уродлив? В ее окружении мужчинами были лишь Кенот, ее отец и старый слуга, служивший еще покойной ее матери, и все…

-Молись, принцесса, - отвечал Кенот, - и если молитвы твои будут горячи и искренне, то  Луал и Девять рыцарей его проведут тебя к алтарю!

                И она молилась! Молилась со всей своей юной душой. Шептала и днем, и ночью:

-Великий Луал и Девять рыцарей его, не за себя молю, за отца, и за королевство! Ему мой брак нужен, а я – покоряюсь за народ и за отца. Проведи сердце почтенного гостя, позволь соединить руки наши и спаси тем королевство наше…

                Она молилась, готовая принести себя в жертву и надеялась только, что жених окажется все-таки не уродлив, или, будет, хотя бы, добр к ней, ведь она будет и добра и верна – так велит Луал!

                Дознавателей было много. Они были мрачны, торжественны и пепельны в серых своих плащах, выделяясь среди белых одеяний жрецов Кенота. Король облачился в красные мантии и сверкал роскошной короной. Его дочь была бледна, ее шатало от порыва ветра, но она не позволяла себе ослабеть. Облаченная в нежно-розовое платье, подчеркивающее невинность ее души, птичью робость – она сама походила на птицу, запертую в клетке.

                Среди дознавателей неожиданно выделялась молодая женщина. Кажется, ей тоже было неловко от всех этих взглядов толпы, и платье жгло ее, наверное, не меньше, чем Вандею ее наряд. Женщина поводила плечами, словно бы надеялась стряхнуть с плеч неприятную ткань, пыталась казаться незаметной, но куда спрячешься, когда ты стоишь, облаченная в темно-красное платье среди дознавателей в серых плащах?

                Да любому человеку бросалась фигура Эды (а это была она).

                И вот…первая из роковых, отведенных минут. Подъезжает благородная колесница, запряженная шестеркой белоснежных лошадей, ревет толпа, привыкшая реветь, музыканты…

                Хуже всего было то, что герцог Лагот оказался красив. Мужественные черты, фигура воина и взгляд властителя подчеркивались богатыми одеяниями. Вандею бросило в жар, больший, чем прежде.

                Он двинулся – спокойный и насмешливый по ступеням, к замку, и дознаватели принялись перестраиваться. Те, кому нужно было идти в свите, присоединиться к нему тенью или войти открыто, выступили ближе.

                Увидев герцога вблизи, Эда, еще пару часов назад смутившаяся от комплимента Мэтта ее виду,  вдруг подумала, что на Мэтте свет клином не сошелся…

                И мысль эта укрепилась еще сильнее, когда герцог вдруг остановился подле нее, склонил голову в почтении:

-Я счастлив видеть вас, принцесса Вандея. Вы очаровательны.

-А…- Эда, которая сроду не была принцессой Вандеей и какой-либо еще, оторопела и с трудом смогла ответить, забыв напрочь про поклон, - простите, ваша милость, но я не принцесса Вандея.

                Этот диалог приметил весь двор. Эту остановку герцога – будто бы все королевство. Эда уже предвидела колючие разговоры и насмешки в свою сторону. Король напрягся. Вандея закраснелась еще сильнее. Кенот, обряженный в белое и золотое по случаю торжества, мрачно и тяжело вздохнул.

                Ситуацию спас Гилот, выскользнувший перед Эдой. Склонившись, как должно, Гилот ответил:

-Простите, ваша милость. Принцесса Вандея стоит подле короля. Эта девушка не имеет знатной крови. Она – дознаватель из свиты, что будет вам предложена.

                Герцог расхохотался:

-Я – идиот! – сообщил он громко, поднимаясь к напряженному королю. – Я идиот, ваше величество. Решил, что принцессу вы окружили стражей… нет бы подумать, что никакого портретного сходства нет с прекрасной вашей дочерью. Во-первых, ваша дочь – блондинка…

-Добро пожаловать, мой друг, - Вильгельм выдавил улыбку, делая вид, что ему также весело с этой ошибки герцога. – Моя дочь, принцесса Вандея.

                Принцесса Вандея, дрожащая и юная, поклонилась герцогу, стараясь не смотреть на него, боялась, бедная, что он прочтет в взоре восторг от своей персоны и сочтет ее легкомысленной.

-О! – Герцог восхитился. – Прекрасная принцесса, не думайте обо мне дурно. Умоляю вас, я не хотел бы начинать с этого наш с вами долгий путь…

                Сердце Вандеи бешено застучало. Она дрогнула от одной мысли – неужели герцог уже не сомневается? Ох, значит, не разочарован?

                Внезапно стало легче. И то, что ее перепутали с какой-то там дознавательницей показалось принцессе страшно веселым происшествием!