Палач по закону

23.

 Пиршественная зала пропиталась напряжением и весельем одновременно, порождая дивное сочетание состояний, когда они, как, например, герцог Лагот, Его Величество Вильгельм и большая часть двора – расслабились совершенно, а другие: Эда, Вандея, Гилот и Кенот – сохраняли напряженное состояние, и чувство тревоги росло в их душах с каждой минутой.

                Герцог Лагот, войдя в пиршественную залу, обрадовался обильному и роскошному угощению, месту подле короля, и, придя, очевидно, в чувство полного расположения ко всем и каждому, решил, что если Эду он спутал со своей принцессой и она направлена в его свиту все равно, то неплохо посадить ее за один стол с собою и королем.

                Эда, услышав это, оцепенела и побледнела, несмотря на всю духоту зала, от которой у дам появлялся румянец на щеках. Король же, желая угодить и расслабившись, что герцог все-таки приехал, бодро согласился и велел Эде и Гилоту сесть за один стол с собою, принцессой, высшим жрецом – Кенотом и почетным гостем. Тотчас принесли стулья и приборы и Эда, ощущая кожей, как на нее смотрят решительно все, села рядом с герцогом.

                Она сидела на самом краешке стула, не привыкшая к подобному вниманию, почти не ела и не пила – кусок не лез ей в горло. Казалось, что взгляды прошивают ее насквозь и она почти физически ощутила, как плодятся ехидные шелесты и слухи в ее сторону. Вдобавок – сцепка с Гилотом не прошла бесследно, Эда досадовала на него, на духоту…

                И на чертового Лагота тоже! Он же, разомлев от обильной пищи и вина, пришел в самое благое расположение духа и рассказывал громко, всему залу, уже в четвертый раз о том, как сглупил, спутав Эду со своей будущей женой.

                Будущая жена – принцесса Вандея сидела, боясь взглянуть на кого-либо. И она, и Эда чувствовали себя до жути неловко, обе не могли есть и старались сделаться как можно более незаметными. Время же, издеваясь над ними, тянулось медленнее, чем обычно.

                «Скорей бы это кончилось!» - с тихой злостью думала Эда, пытаясь казаться меньше и бледнее, чем она есть.

                В самый разгар ее мук, Гилот осторожно коснулся ее руки. Эда дернулась, было, выражая таким образом, что еще зла на наставника за его напоминание о том, что Эда должна делать, а чего нет, но пальцы Гилота – сильные, ловкие, не дали её руке выскользнуть.

-Чего тебе? – Эда почти не разжимала губ, впрочем, не было к этому и особенной нужды, ведь в зале стоял звон, стук, смех, играли музыканты…раздавался громовой хохот. Что-то подслушать, разобрать в этом шуме было невозможно. – Видишь, я еще не пристаю к герцогу…

-Не  дай Кеноту увести Лагота после, - Эда думала, что Гилот, как минимум, извиниться за то, что сказал ей на лестнице, а выходит, что он просто углядел что-то, что ему не понравилось.

-И стою я, дурак дураком…- вещал герцог Лагот под радостный смех самого короля. – А вот она…

                Лагот насилу отыскал Эду за столом и ткнул в нее пальцем. Дознаватель почувствовала, что ей одновременно хочется и сбежать отсюда, и сломать этот палец Лаготу, и остаться да напиться вина, но дело! Прежде всего дело. Она пересилила себя и вежливо улыбнулась, изображая, что ей тоже весело, да, совершенно.

                Всему на свете приходит конец. И Эда угадала окончание пирушки еще задолго до реального ее конца. Она вглядывалась в хмельные лица и видела, что несколько человек уже свалились под скамьи в беспробудный сон, слышала, что разговоры становятся все более и более бессвязными, а музыканты играют каждый свое, в то время, как им пытаются подпевать вообще что-то отвлеченное.

                Кенот попытался увлечь герцога Лагота за собою – Гилот был прав. Эда углядела маневр жреца и вынырнула прямо между ними.

-Ваша милость, герцог Лагот, дозвольте мне проводить вас до ваших покоев.

                Краем глаза Эда поймала присутствие в зале и других дознавателей, которые тоже мучились от невозможности нормально выпить вина и расслабиться, а были вынуждены возиться с почтенными гостьями и обитателями двора.

                Мелькнула мысль о Мэтте, но Эда не увидела его среди залы, заприметила Фалько, Паэна… Мэтта не было, но размышлять ей не хотелось. В конце концов – плевать на Мэтта!

-Я могу провести герцога, - глаза жреца Кенота сочились холодным презрением и ядом. Его тон ясно свидетельствовал: только попробуй вмешаться, дрянь!

-Распоряжение Королевского Дознавателя, согласованное с Его Величеством! – в тон ему напомнила Эда, но следовало понимать это так: тронь меня и будешь иметь дело с Дознанием!

-О, да за меня драка! – хихикнул пьяный герцог и примиряюще поднял руки, при этом его слегка качнуло, - друзья…друзья! Давайте жить дружно!

                «Луал и девять рыцарей его!» - Эда едва-едва удержалась от брани, но сумела сохранить на лице благожелательную улыбку.

-Проведите меня, вы. Не будем ссориться с королем. А к вам я…загляну, - герцог перекрестил рот, смущенно прикрыл его рукою, а другую руку подал Эде.

                Кенот вежливо кивнул и прожег самым ласковым взглядом дознавателя, уводившего его добычу.

                Эда обрадовалась мысленно тому, что ее мучениям еще четверть часа, а затем она придет к себе, мирно и спокойно снимет платье, выпьет ледяной воды…

-Полагаете, что я – пьяный скот? – совершенно трезво и разумно спросил Лагот негромким голосом, когда он и Эда завернули в боковые галереи.

                Теперь качнуло уже Эду. Она с изумлением, которое даже не попыталась скрыть, воззрилась на герцога.

-А…-неопределенно выдохнула она.

-У меня нет привычки напиваться в гостях, - сообщил Лагот. – Но я не могу отказать себе в удовольствии изображать пьяного.

-З…зачем?! – Эда овладела собой и они снова двинулись по коридорам, при этом Эда старалась держаться на полшага в стороне от герцога.