Палач по закону

33.

Странная тоска не отпускала короля Вильгельма. Он в четвертый раз уже оглядывал залу, где властвовал Высший Жрец Кенот и никак не мог понять, что именно его беспокоит. В самом начале, когда собирались почтенные гости, великий двор и знатные горожане, чтобы посмотреть на соединение Лагота и Вандеи, Вильгельма охватила тревога о том, что не было Королевского Дознавателя Гилота!

                Чтобы убедиться в этом, Вильгельм помотал головою, ища знакомую скорбную фигуру, но не нашел, хотя и старался очень.

                Сковер заметил беспокойство короля и угадал его исток, когда сам огляделся и не увидел Гилота. Он предположил про себя, что Мэтт, наверное, уже расправился с ним, значит, нужно было отвлечь Его Величество от всяческих подозрений.

                Выскользнув вперед, Сковер почтительно склонился перед королем:

-Ваше Величество, прошу прощения, я хочу доложить вам.

-Да? – с некоторой рассеянностью отозвался Вильгельм, словно бы слова доходили до него тяжело и надрывно.

-Королевский Дознаватель Гилот, ваше Величество, отбыл по срочному делу, - вдохновенно солгал Сковер, - он просил меня, чтобы я предупредил вас и передал его глубочайшие извинения.

                Больше всего Сковер боялся, что сейчас, в эту минуту, заявится сам Гилот и будет знатно удивлен своим отбытием, о котором и не знал.

-По какому еще срочному делу? – насторожился Вильгельм.

-Ваше Величество, - залепетал покорный слуга, - понятия не имею! Гилот не стал мне объяснять. Сказал, что вернется и расскажет все сам! Говорил что-то о Пепельных рядах.

                Кенот – верховный жрец, угадавший с полувзгляда игру Сковера, вступил со своим словом, которое давно уже имел и которое стремился продвинуть:

-При всем уважении, мой король, эти…дознаватели совсем уже не держат и не знают никакого  почтения!

                Сковер криво усмехнулся:

-Не желает ли верховный жрец извиниться за свои слова? Дознаватели обличены доверием короля. И я – один из них!

-А не желают ли дознаватели проявлять больше почтения к тем, кто стоит выше них? – излучая самое высшее дружелюбие, осведомился Кенот.

-Никто не стоит выше закона, который защищают Дознаватели! – может быть, Кенот и был сторонником, но борьба за власть, вечное: закон или бог? – никогда не оставляло их ряды и грозило расколом.

-Луал и девять рыцарей его ведут наше королевство!

-Вот и отчитывайтесь перед ним, но живите по закону, что несем мы!

-Господа! – если бы кто знал, как устал Его Величество король Вильгельм от этих бесконечных стычек! Если бы кто-то знал, сколько было попыток создания законов с обеих сторон, чтобы, наконец, установить первенство власти! И эти стычки продолжались и сейчас, сейчас, когда его младшая дочь, любимица – Вандея должна была связать себя Божественной клятвой с человеком, что мог спасти королевство…

                Ну почему они никак не могут замолчать? Почему они не могут понять священный миг и скорбь отца?

                Как король он хотел бы устроить роскошное пиршество, но денег в казне было очень мало. Он хотел устроить бал, и чтобы приехала старшая дочь с мужем, чтобы полюбовалась тоже…

                Но нет. Спешный брак. Спешный союз. И эти двое… и Гилота нет.

-Простите, мой король! – Кенот откланялся и отошел к алтарю, готовиться к Клятве.

-Простите, - повторил Сковер и склонил голову, выражая скорбь.

-А девчонка? – вдруг спросил Вильгельм. Воспоминание о дочери запустило в его рассудке странную цепь ассоциаций, которые привели его мысль к Эде. Оглядевшись, он вдруг понял, что и девчонки тоже нет.

-Какой девчонки? – тихо спросил Сковер.

-Та, что с Гилотом.  Он что, взял ее с собой?

-Да, - почему-то эта ложь далась Сковеру тяжелее, но прежде чем король с новым подозрением взглянул на него, он уже овладел собою.

-Пусть Гилот явится ко мне тотчас, как вернется! – велел Вильгельм.

-Ваше Величество?-  позвали от дверей. Это было появление Альбера – знатного горожанина, заговорщика и почтенного гостя на Божественной Клятве принцессы.

                Сковер воспользовался отвлечением Вильгельма и нырнул в сторону. Увидев же входящего с другой стороны зала бледного, а вернее даже сказать, зеленого Мэтта, впился в него вопросительным взглядом.

                Мэтта слегка шатало. Он подошел неуверенно и нетвердо.

-Ну? – тихо, почти не разжимая губ, спросил Сковер, не одаривая Мэтта даже взглядом.

-Мертв, - и Мэтта едва снова не стошнило.

-Не здесь, - брезгливо попросил Сковер, - не на Клятве!

-А она? – спросил Мэтт, справившись со своим позывом.

-Не твое дело! – грубо отозвался Сковер, не желавший почему-то, чтобы Мэтт вообще спрашивал про Эду. В конце концов, он сам ничего для нее не сделал.

                А на Вильгельма, пока шли сборы и начиналась сама Клятва – накатила страшная тоска. Ему хотелось сорвать с родной дочери все украшения, которые тяжело гнули ее свободную, светлую душу к земному, вытолкнуть ее из-под алтаря Луала и Девяти Рыцарей Его…

                Да и жених, вдруг заметилось Вильгельму, как-то не очень рад Клятве! Его руки, обвязываемые священной лентой под воззвание Кенота, как будто бы дрожат – и это вот он спаситель королевства? Его глаза мечутся от лица невесты по залу…но разве есть кто-то прекраснее, чем его невинная дочь, отдающая себя на заклание?

                Странная тоска и чувство неправильности происходящего – все это давило на короля. Ему казалось, что все присутствующие тоже подавлены и не хотят находиться здесь. Казалось, что они оглядываются друг на друга, перешептываются, а в этих шепотах ясно звучит:

-Плохой король!

-А отец еще хуже…

                И издевательские усмешки, такие ядовитые. И посреди всего этого, всей грязи, всего бахвальства и его собственной неудачи – принцесса Вандея, чистая в каждом своем движении, прекрасная и решительная.