Палач по закону

34.

Пиры бывают веселые, громкие, шумные и траурные, печальные. Этот пир, собранный по веселому случаю похож на траурный. Все напряжение собрано в воздухе и, кажется, готово обрушиться на присутствующих сильнейшим ударом, чтобы стереть слабых раз и навсегда какой-то могучей и затаенной в воздухе стихией…

                Принцесса Вандея – новоиспеченная супруга герцога Лагота пытается улыбаться, но ее давит строгий корсет платья, неудобные юбки, духота зала и странное напряжение не взглянувшего пока на нее даже герцога.

                Она списывает это в своих мыслях на его и свою усталость, убеждает себя потерпеть и подождать, уверенная в том, что совсем скоро он оттает к ней, и она покажет себя добродетельной женой. Она убеждает себя, но еще не умеет скрывать своих чувств с мастерством бывалого двора и потому каждый хищно впивается в ее лицо взглядом и многозначительно переглядывается с другими.

                Герцог сидит прямо. Его сердце сходит с ума от того, что сейчас, вот-вот должно случиться. Он знает, что еще может встать, может закричать Вильгельму:

-Измена кругом!

                И история будет жить иначе. И что-то даже убеждает его поступить так, но он трусит и боится уже сделать это. Ладони его потеют от напряжения.

                Вильгельм справляется о Гилоте уже пару раз. И снова – нет ответа. Фалько и Паэн, услышав о беспокойстве короля, переглядываются с подозрением и следят за Сковером, чувствуя, что что-то здесь совсем нечисто.

                Альбер, присутствующий среди гостей, нервничает и впервые за все время своей жизни, почти ничего не ест и не пьет. Его тарелка полна, а мысли возвращаются к Ронану: не натворит ли он бед? Надо было не допускать его до знания о заговоре! Надо было! Это же Ронан. Он – романтик.

                Сковер кажется беспристрастным. Но и его мысли блуждают. Он мечется мыслями к Эде (забрали ли ее в убежище, как он планировал?), к тому, что произойдет через…

                Король Вильгельм поднимается. Ему подносят кубок, полный чудесного южного вина – подарок от благодарного Альбера. И вся зала поднимается со своим королем.

-Мои друзья, - заговаривает Вильгельм и его голос почему-то дрожит, - сегодня вы были свидетелями того, как моя младшая дочь, моя милая принцесса Вандея, стала супругой почтенного друга нашего королевства – герцога Лагота!

                «Чтоб он горел в своем богатстве и своем милосердии!»

-И я хотел бы, чтобы это событие разделили со мной все жители королевства, и чтобы моя старшая дочь была здесь…

                «Исходила бы ядом!»

-Но вы знаете лучше меня, что у нашей земли тяжелые времена.

                «А когда было иначе, я уже и не помню!»

-И что этот союз был символом, объединением, спасением для нашего королевства. Но я надеюсь, что моя дочь и герцог Лагот составят счастливую пару и проживут много долгих лет в любви и согласии.

                «Прости меня, дочка»

-Я отравлен печалью отца, но горд королевской короной, потому что этот союз – достижение наших домов, это будущее, в которое мы ступим без дальнейших препятствий, без скорби и боли. И придет день, когда наши пиры снова станут роскошными, как прежде, когда все друзья нашего королевства вернуться к нам и будут с нами и за этот день, за этот союз, и за мою дочь, ровно как и за каждого из вас, я пью! Я пью, мои друзья!

                Выкрики, счастливый смех, поддержка – нарастающий гул.

                Король Вильгельм торжественно обводит взглядом всю залу, склоняет голову перед бледным Лаготом, перед печально улыбающейся дочерью и выпивает из кубка до дна.

                Долгое мгновение всем, кто знает, что было в кубке, кажется, что все сорвалось и ничего уже не произойдет, но нет.

                Все происходит так, как должно произойти. Сковер прикрывает глаза с облегчением. Кенот возвращает на свое лицо маску священного ужаса. Альбер сжимает руки в кулаки. Герцог Лагот поспешно выступает перед принцессой…

                А король уже уходит.

                Он хватается за горло и Мэтту вспоминается, как хватался за горло совсем недавно Гилот, пытаясь что-то сделать, пытаясь спастись. Его снова сворачивает пополам.

                Король хрипит. К нему бросается стража, но ее тотчас отзывает Кенот и Сковер, обретший решительный голос.

-Папа! – Вандея, бледная и дрожащая рвется к отцу, но Лагот выходит из своего странного транса и перехватывает легкую девушку, грубо сжимает ее в своих объятиях, зная, что ничем она уже не поможет.

                Король умирает и никто не может сделать к нему шага. Верных осталось немного. Остальные – либо напуганы и пойманы врасплох чужим бездействием, либо начинают что-то соображать, либо сдерживаются дознавателями и стражей.

-Ах вы…скоты! – Фалько громко восстает против стражника, выскользнувшего перед ним, переворачивает свой стул и успевает отвесить пару тумаков кому-то, кто оказывается рядом. Кровавая ярость ложится на его взор, когда он замечает Сковера.

-Взять! – приказывает Сковер и несколько солдат бросаются к Фалько, в Паэну, к еще немногим, таким же решительным и рваным, готовым биться непонятно (лично Сковеру непонятно) за что и за кого.

-Увести женщин, детей…всех.

                Приказы, суматоха, стычки. Лагот с усилием отрывает Вандею от пола и перекидывает ее на плечо. Она плачет, она вопит, она не понимает, что происходит и почему ее новый супруг ведет себя так, как вести себя не должен.

                Паника. Крики, летят со столов блюда, падают тяжелые подсвечники. Краем глаза Сковер замечает, как Фалько все-таки сваливают на землю четыре солдата, как еще двое ловят Паэна, как падают несколько, не пожелавших молчать придворных и горожан...

                Убиты? Без сознания? Кто сейчас станет разбираться?

                Вильгельм уходит. Уходит, не зная, что будет с его дочерью, осознавая, что самые верные люди оказались ему неверны. Кенот, воспользовавшись отсутствием подле короля кого-либо, склоняется к нему и советует: