Палач по закону

(8)

-Я не люблю, когда меня заставляют ждать, - заметил Альбер вместо приветствия, когда возник, наконец-то перед ним и виновник ожидания министр Лагота – Леа.

-А я не люблю приходить вовремя, - пожал плечами хладнокровный и удивительно спокойный, а от того еще более опасный Леа.

                Альбер чувствовал себя не в своей стезе. Это в своем доме или на заседаниях заговорщиков он был кем-то, властвовал и покорял. Но он не умел лить кровь, как Сковер, потому и проигрывал на улицах, не обладал таким ораторством, как Ронан, который завоевывал любовь толпы, и не был таким хладнокровным, как Леа.

                Альбер привык, что зависят от его благосклонности, от его денег и его решения. Зависеть от кого-то самому ему было жутко, непривычно и как-то неестественно. Еще недавно он верил, что эти дни, когда он склонялся и уступал, когда заискивал, давно миновали, но нет…

                Оказывается, что не миновали. Совсем.

-Ну ладно! – с раздражением, за которым скрывался откровенный страх, промолвил Альбер, - давай к делу.

-К делу так к делу, - согласился легко Леа. – Значит, так… Моро тайком послал письмо к принцессе Катерине.

-Нормальное такое «тайком», - проворчал Альбер, судорожно прикидывая, худо ли от этого письма будет.

-Ну да, - Леа не отпирался, - «тайком». Мы позволили. Катерина будет в бешенстве, сцепится с Лаготом, а мы просто призовем народ к миру…вы, вернее, призовете народ к миру и установите свою власть.

                Место для встречи выбирал Леа, а выбрал он неуютный полутемный сырой закуток пепельного Ряда, и от осознания этого факта, от осознания его власти над этим местом и происходящим, Альберу было совсем нехорошо. Но он скривил губы в привычной усмешке и спросил:

-А ты?

-А я подожду, - притворно вздохнул Леа. – Приберегите мне местечко?

-Трус…

-Нет, логик, - возразил пронырливый министр. – Вы, конечно, мне больше симпатичны, но всякое может случиться и даже на пороге победной черты нельзя быть уверенным абсолютно – это участь глупцов.

-А ты не глупец? Ах, да, ты только трус!

-Сменить убеждения ради выживания – пустяк, - Леа снова пожал плечами. Его не смущало ни одно обвинение. Он уже слышал их достаточно на своем веку. – Это не так сложно, как многие пытаются себе вообразить.  Ты торговец, ты должен понимать.

-Нет, - Альбер не спешил соглашаться. Он никогда не скрывал своей позиции о чести. – Знаешь, Леа, я торговец, по этой причине, я не имел никаких убеждений вообще. Я торговал с врагом и другом королевства, потому что для меня это были только покупатели. А сейчас…

-Что, старость и сентиментальность подкралась? – Леа не удержался и расхохотался. Язвительно, холодно. Его смех гулко отразился от сырых стен закутка пепельного Ряда и Альбер вздрогнул:

-Тихо! Ты чего хохочешь как…

                На языке крутилось «ненормальный», но Альбер осекся. Решил, что не следует раздражать Леа и не закончил своей фразы.

-Потому что мне смешно, - Леа прислонился спиной к мокрой и плесневелой стене какого-то убого домика. – Мне смешно, Альбер!

-Ты не тяни, - нахмурился торговец. – Говори дальше!

-Дальше, - мечтательно протянул Леа, - изволь! Принцесса Вандея тяжело переживает утрату отца. Лагот тяжело переживает предательство Сковера и существование в заговоре еще одного заговора. Не верит никому…

                Альбер вопросительно поднял брови, и Леа улыбнулся и лицо его стало еще более жутким:

-Только мне.

-Так и не научился разбираться в людях! – вздохнул Альбер. – Что с новым жрецом?

-Кровер успешно захватывает прежние позиции дознавателей. Теперь Жрецы Луала и Девяти Рыцарей его имеют право проводить следствие и творить суд. В отсутствие Гилота, в наличие предательства Сковера это было логичным.

-Дальше, - непроницаемо попросил Альбер.

-Пара дознавателей бежала из плена Лагота, - Леа зевнул.

-А я сегодня обжег язык горячим рулетом! – обозлился глава Торговой Гильдии. – И что? Я о серьезных вещах прошу докладывать.

-Если о серьезных, то письмо, власть Кровера, и Лагот в бешенстве, не знает, куда метнуться, - покладисто подвел итог Леа.

-Ну…хорошо.

-А у вас? – прищурился советник. – Что нового? Та девица согласилась разрабатывать закон?

-Согласилась, - напряженно отозвался Альбер. – Сейчас она нам пригодится. Но она отказывается слышать о чем-то, кроме своей работы, сохраняет отчужденность.

-И сохранит?

-Полагаю, что нет, - Альберу вспомнились вспышки Эды. Если человек равнодушен – он не спорит. Если врывается в спор, значит может сменить свою позицию. К тому же, Альбер, прекрасно знающий Ронана, заметил, что тот проявляет интерес к враждебной соратнице. Чувства, рожденные на грани предательства и войны, обостренные угрозами и полным отсутствием в жизни Эды какого-то неизведанного прежде мира – все это сулило скорую оттепель в душе соратницы.

-На кой она вам...у вас же есть Мэтт из дознавателей.

-Он трус, - жестко возразил Альбер, - к тому же, законы должен создать тот, кто не имеет с них выгоду. Она ненавидит нас, презирает, а это говорит о том, что она будет жестока. Ее воспитал фанатик и это тоже дает возможность назвать ее закон суровым, но он будет суровым для всех. В ней нет сочувствия ни к кому из нас.

-Странные вы люди…- хмыкнул советник. – Мне пора. Мое отсутствие не может быть долгим. Почтенный герцог желает чаще видеть своего друга.

-Конечно, куда он без комнатной собачки!

-Альбер, не раздражайте меня, - очаровательно улыбнулся Леа, - к слову, о собачках. Говорят, ваша поэтическая собачка бегает по улицам, высунув от усердия язык.

-Вы о чем? – всякая веселость, даже напускная, оставила Альбера. Он понял зловещий смысл слов своего опасного соратника, но пытался сделать вид, что смысл ему не ясен, надеясь, что ошибся.

                Лучше ошибиться!