Палач по закону

(13)

Напрасно Фалько и Паэн ждали, что Эда выйдет к ним. Она не появилась. Альбер заверил, что передал ей о том, что ее прежние соратники здесь, но она не шевельнулась. Так и осталась каменным изваянием возле Ронана, с тем изменением, что теперь она сидела у его постели, и не сводила с него взгляда.

                Мэтт ушел давно. Целители смогли его выгнать еще во время своих манипуляций над Ронаном, а на Эду махнули уже рукою: Луал с нею, пусть сидит!

                Фалько и Паэн же спросили у Альбера трижды, здесь ли Эда?

-Здесь, - отвечал им Альбер. – Я передал ей про ваш визит.

-Тогда…где она? Почему не выходит? – спросил Паэн, спросил за себя и Фалько.

-Боится, - решил Альбер, пожимая плечами. Он смертельно устал уже от всего действа, хотя, по-настоящему, действо еще и не началось. Не прибыла еще принцесса Катерина воевать с Лаготом, не начались волнения…сегодня толпа узнает о том, что ранен их любимый Ронан. И ранен он по приказу Лагота. Люди Альбера будут подогревать ненависть в народе, но во что это выльется? И еще эта Эда…

                Надо ей сидеть подле Ронана? И эти двое. Сдалась им эта девчонка!

-Мы ее не обидим! – пылко возразил Фалько, но возразил за себя одного. Паэну ситуация еще не нравилась и казалась слишком уж придуманной, а это означало, что он не определился еще в своих чувствах к Эде.

-Боится не за себя, - вздохнул Альбер. – Я е сказал, что серьезно ранен один из наших людей.

-Да она ж по Мэтту сохла! – неосторожно заметил Фалько, и Альбера даже сотрясло. Ему для полного счастья не хватало еще любовные многоугольники разбирать в эти тяжелые решающие дни!

-Отсохла, когда он решил ее предать. Она опасалась его. Поэтому пришла ко мне, - солгал Альбер.

-И что, уже в другого влюбилась? – прищурил взгляд Паэн. – Я знаю Эду!

-Вы не знаете моего человека! – Альбер потерял терпение. – Я передал Эде, что вы здесь. Она не вышла к вам. У вас же есть дела, если вы еще верны присяге, если вы еще верны трону! 

                Он открыто заявил, что не хочет их видеть, что было превышено всякое гостеприимство и теперь им пора уходить.

                Фалько и Паэн были недовольны, но что они могли сделать? И они ушли. Ушли выполнять задание от Альбера, твердо веря, что Альбер – друг трона.

                Альбер же снова спустился к Эде.

                Она сидела у постели как камень. Если бы изредка она не перелистывала страницы книги, лежавшей на ее коленях, то казалась бы статуей. К тому же -  бледность придавала ей сходство с мрамором.

-Как он? – спросил Альбер тихо.

                Она оторвала голову от книги, взглянула сухими глазами на него,   ответила:

-Целители говорят, что очнется.

-Ясно, - говорить им было не о чем. Это общая тревога – непрошенная в своей общности неожиданно сделала их ближе, но не открыла им друг друга. По-прежнему они принадлежали к разным мирам, и даже тот факт, о которой Альбер предпочитал не говорить, что Эда сдалась и сказала свое слово о том, что она служила и будет служить только закону, не сломал стены между ними.

                Но тот, кто мудрее, идет на уступки. Хотя бы из человеколюбия. Помявшись, Альбер спросил:

-Ты голодна?

                Она покачала головою. Глава Торговой Гильдии рассвирепел:

-Ты когда ела в последний раз? Я распоряжусь…

-Нет, - холодно и тихо возразила Эда. – Я не хочу есть. Теперь у меня совсем нет аппетита.

-У тебя он и раньше был не очень, - проворчал Альбер, обошел Ронана и сел у его постели с другой стороны. Кресло жалобно вздохнуло под грузом массивного тела. – Ты мало ешь все время, что здесь!

-Аппетит нынче имеют крепкие духом, - ровно ответила Эда.

-Мой дом полон всего, - напомнил Альбер.

-И яда, - злобно вспомнила вдруг павшая дознавательница.

-И яда, - Альбер не стал спорить. – Тот, кто ест плохо, проявляет себя слабым воином.

-Я не на войне. Я – закон. Закон не воюет, - возразила Эда.

-Да, не воюет. Но закон карает. Закон пытает. Закон предостерегает. Он бьет сильнее всякого меча. Перед законом должны быть равны и короли, и крестьяне.

-Так никогда не будет. – Эда неожиданно улыбнулась. Ей вспомнился Сковер, который сказал, что есть два мира законности: мир, который знает Гилот – пусть Луал сплетет ему серебряный сон, и настоящий, уличный мир закона. И на улице не всегда действует бумага. Здесь есть что-то выше…

-Так будет. Закон должен иметь равенство. Когда придет наша победа…

-Если придет, - не удержалась Эда от мелкой ледяной иголки.

-Когда! – Альбер поднял вверх толстый короткий палец, - когда придет наша победа, мы создадим новый мир…

-Куда денете старый?

-Эда, мы все изменим! Мы…

-Мне плевать, - сообщила Эда. – Я – закон. Я не политик. Я подчиняюсь закону. А закон есть при любом виде власти. Мне плевать на всех вас.

                Ронан слабо зашевелился и следующее, что так хотела сказать Эда, затерялось в ее мыслях. Она тревожно взглянула на него, но ничего не сделала. Ронан затих.

-Ты что читаешь? – Альбер зашел с другой стороны.

-О славных деяниях Девяти Рыцарей Луала, - Эда не удивилась вопросу.  Может быть – она ждала его? Или ей было все равно.

-До кого дошла?

-До Третьего Рыцаря, - рука Эды вроде бы случайно легла на постель Ронана. Она сама себя обругала за это мысленно, и попыталась отдернуть руку, но почему-то не смогла. У нее возникло желание коснуться Ронана и Эда неожиданно воодушевилась на разговор, полагая, что он поможет ей спасти свой разум от мыслей. – Да, Третий Рыцарь! В детстве я много слушала от Гилота про его приключения.

                Тон Эды вызывал невольно подозрение. Только что была равнодушным камнем, и тут – приветливая жизнь? Но Альбер увидел руку Эды на простыне и примерно угадал, что она пытается отвлечь себя. Что ж…это было даже выгодно.