Палач по закону

(20)

Леа не был хорошо знаком с принцессой Катериной до этого дня, именно по этой причине он ничего не предпринимал в должной, решительной манере. Чтобы в последний раз разыграть в ту или иную сторону карту с жизнью Вандеи нужно было встретиться с ней лицом к лицу.

                Теперь, когда Леа ясно видел, что Катерина готова отступить, но не отступит, уговоренная Моро и черт знаем кем еще, он мог действовать.

                Леа сам затруднялся сказать, что чувствует на этот счет. С одной стороны, ему было жаль Вандею, которая и без того всю жизнь свою подвергалась давлению и нашла уютный угол в молении и служении Луалу и Девяти Рыцарям Его, но с другой стороны… скоро в любом раскладе польется столько крови, что тут уже не до какой-то девчонки. Пусть девчонка не успела пожить, но в этом тоже часть счастья, она еще не успела понять, что мир зачастую – плетение ядовитой серости и тоски, не успела разочароваться в могуществе своих богов и могла еще списать все несчастья на свое недостаточное рвение.

                Леа давно научился считать себя милосердным. Он постановил для себя одну простую мысль: Вандее не выжить в грядущей бойне. Так какая разница, когда ей умирать?

                А ее смерть лишает привилегии герцога Лагота. Его будет легче изгнать. Народ же не примет Катерину. Вот и все. Что значат могучие армии, слава и деньги, когда все можно легко изменить одной маленькой смертью?! Человек, не участвующий в политической жизни, бегущий от роскоши, ушедший в смирение…стал необходимым ключом.

                Да, дверь настолько заржавела и затяжелела, что не откроется нараспашку, но хотя бы сможет поддаться!

                Леа не считал себя героем. Но он всегда полагал себя чем-то большим, чем палачом или воином. Он полагал себя милосердным провидением, явившимся к растерянным людям…

                Успокаивая для порядка уже смиренное перед волей разума сердце, Леа ступил под своды Луала и Девяти Рыцарей Его.

                Конечно, совершать то, что он задумал, под сводами божественной силы – это грех самый худший, который не перекрыть даже убежденной добродетелью. Но, во-первых, принцесса Вандея только здесь была в одиночестве (только здесь Лагот  оставил ей это право), во-вторых, Леа не верил в Луала и Девять Рыцарей уже очень давно…

                Сложно верить, когда видишь голодные глаза своего младшего брата и сестры, когда у тебя самого сводит от голода живот и никто в целом мире не придет к тебе на выручку.

                Вандея была в храме. Под сводами – не то молилась, не то просто плакала. Услышав шаги, Вандея дернулась, но мгновенно расслабилась, узнав своего, как она считала, соратника, по вере и горю.

-Леа! – облегчение, что ее не забыли, что нашли…может быть, даруют ей и утешение, ведь от каменной статуи Луала его не допросишься.

-Ваше высочество, - Леа опустился рядом с нею на колени, - я пришел после совещания по вашему следу. Но если вы против – я могу уйти.

                Она не понимала, что может быть вообще против чего-то по своей воле. Да и не хотелось ей понимать. Слишком многое тогда могло бы открыться.

-Нет, Леа, я прошу вас…- Вандея отвернулась от него, чтобы украдкой стереть серебряные будто бы слезы, - скажите, как прошло?

-Как прошло…- Леа задумался, затем решил сказать просто. – Ваша сестра – человек упрямый. Она не верит, что народ не примет ее. Она будет сопротивляться вашему мужу. Будет бороться за трон вашего отца.

-Как вы…- Вандея обернула лицо к своему, наверное, единственному другу, - считаете…она права?

-В игрищах трона нет правых и нет неправых, - мягко поправил Леа. – Ваше высочество, как дочь короля, старшая сестра и наследница – Катерина имеет на трон все права. Я верю, что она желает быть добродетельной и милосердной, но она совсем не понимает своего когда-то народа. Она слишком долго отсутствовала дома! Она отрекалась от Луала. Да, сделала она это для своего мужа, которого выбрал ей ваш отец, но народ не поверит отступнице и чужеземке. Она пришла сюда с войсками своего мужа, с которым разорвала союз и то, что он дал ей армии в пользование…это тоже не на ее пользу.

-Я молюсь. Молюсь за нее, - прошелестела Вандея. – Катерина хорошая. Она поймана в ловушку. Она мудро бы правила. Она бы смогла. Она не я.

-Не вы, - подтвердил Леа охотно, - но хуже или лучше…ей не хватило бы сдержанности. Я видел ее в переговорах. Ей не хватило бы мягкости. А вам – твердости.

                Вандея кивнула, принимая слова Леа.

-Величайшая ошибка трона в том, что его обладатели – люди, - продолжал советник. – Люди, у которых своих черты. Те же, что у крестьян, ремесленников, танцоров и шутов. Такие же люди! Страхи, обиды, глупость, наивность, подозрительность… короли ничем не отличаются от других людей.

-Тогда почему короли стоят выше народа? – Вандее было неприятно слышать такие слова от Леа. Да, она сама страдала от своего положения принцессы и подумывала податься в жрицы Луала и Девяти Рыцарей, но сейчас, когда Леа заговорил о королях с таким пренебрежением, древняя сила поднялась внутри нее и закрыла, кажется, решительно все.

-Когда-то кто-то из людей оказался ловчее, храбрее, сильнее…его признали вождем. Он основал род. Так и пошло, - Леа пожал плечами. – Затем род поднимался на род, появлялись новые вожди, кто-то брал на себя ответственность, кто-то не справлялся с нею, а чья-то кровь вырождалась.

                Вандея молча смотрела на него. Неожиданно ей чудилось, что черты его совершенно незнакомы. Леа никогда не говорил с нею таким тоном, с таким пренебрежением. Холодная иголка ткнула ее сердце, впуская что-то страшное…

-Вандея, вы знаете, что кроме Девяти Рыцарей Луала существовало множество их последователей? Одни доходили до безумства, ища способ нести учение своего повелителя. Другие несли добро. Третьи – искали мученическую смерть.