Палач по закону

(21)

Позднее, даже годы спустя, пережившие те страшные дни и еще более страшные, последовавшие за ними, так и не смогли сказать, как было обнаружено тело принцессы Вандеи. Кто был этот несчастный человек, что первым призвал на помощь, обнаружив бездыханную и несчастную девушку, служившую вечной картой в интригах и ставшую потерянным ключом к трону для герцога Лагота?

                Земли утонули в слухах и догадках, пока не появилось более жутких новостей, и жизнь этой принцессы окончательно не стерлась…

                Кто ее обнаружил:? Кто ее убил, а главное – за что? Все это так и осталось неразгаданным…если же кто-то что-то и знал или догадался, то не имел уже возможности сказать или не хотел выдавать даже малой толики знания.

                В любом случае, неважно, кем был этот обнаружитель, как он до этого спал и хорошо ли начался день или же тело убитой принцессы стало последней каплей в его отвратительном дне – никто уже точно не может сказать. Да и сразу не мог.

                Но этот кто-то был.

                А потом было и много чего хуже.

                Говорили, что принцесса Катерина потеряла сознание. Потом была страшная возня – лязгало железо, звучали грубые выкрики. Кто-то плакал и кого-то били…кажется, стражников, что были приставлены к принцессе Вандее. Кто-то метался с бумагами, готовя обращение к народу.

                 А герцог Лагот, потерявший ключ к трону, который уже считал своим, заперся в своих комнатах, когда к нему вломился Леа, имевший, как говорили, связку ключей ото всех дверей в замке.

-Уезжайте, господин! – в лице Леа не было и кровинки. – Вас уничтожат.

                Сложно было сказать, прав или нет Леа. С одной стороны, если бы герцог овладел собою, взял себя в руки и вышел к народу, пока Катерина была без сознания, и, может быть, догадался бы даже обвинить ее в смерти своей жены, если бы он сделал хоть что-то, то, возможно, трон удержался бы под ним и стал бы крепким. Может быть, он избавился бы и от самой принцессы Катерины…

                Но, во-первых, Лагот не умел действовать по наитию. Он продоверялся однажды Сковеру, а потом нашел Леа, которому верил безоговорочно, не умея самостоятельно действовать в критических ситуациях.

                Во-вторых, герцог Лагот незадолго до этого устроил в народе резню, где пострадало множество любимцев этого самого народа, в том числе и Ронан. Да и ситуация не улучшалась ни с налогами, ни с хлебом. Словом, прибытие Катерины, которое невозможно (да и незачем) было хранить в тайне, помноженное на отсутствие улучшений от Лагота и внезапного жесткого и циничного убийства принцессы Вандеи – все это сулило кровь.

-Куда…- совсем растерялся Лагот, превращаясь в беспомощного ребенка.

                Но Леа отличался прямо-таки ангельским терпением, а потому втолковал:

-Уезжайте к себе, в герцогство. Соберите своих людей. Возвращайтесь сюда, на свой законный трон. Армия откажется присягать Катерине, верная вам. Но кровь будет. А вы нужны народу. И нужны незапятнанным.

                Леа говорил обрывочно, лихорадочно, волнуясь, сбиваясь. И это внушало все больше и больше паники в Лагота.

                Катерина очнулась. Ее привели в чувство. Сложно сказать, что он сделала первым: принялась плакать или думать, но точно можно было сказать одно – по совету Моро, она объявила свою сестру жертвой герцога Лагота.

                Пророчество Леа сбывалось.

                В народе, который ждал лишь искры, поднялся страшный шум и волны. Теперь вся толпа и все земли походили на один бушующий океан. На улицах начались стычки и драки, то между стражей и горожанами, то между горожанами, без участия стражи.

                Дрались, громили и крушили из-за всего.

                Если ты поддержал принцессу Катерину  - ты предатель Лагота. Если ты поддержал Лагота – ты предатель Вандеи, что была народом причислена едва ли не к лику святых за считанные часы и принцессы Катерины. Если ты молчишь – получи за то, что ты скрываешь свои мысли или за то, что тебе нет дела до твоих собратьев.

                Ситуация в столице и без того, обостренная до предела, начала откровенно разваливать общество. Все, доведенные до края налогами, неразберихой у престола, голодом, перебоями с продовольствием, безработицей или пойманные в идейные речевые ловушки таких, как Альбер и Ронан, желавшие обновления всему, словно бы подняли головы в один миг.

                На улицах стало страшно появляться. Герцог Лагот, укрытый способностями Леа, исчез мгновенно, и, судя по отсутствию Леа, тот исчез вместе с герцогом, или просто забился куда-то, и пока у власти, некоронованная, но безумная от горя и внезапной навалившейся на плечи власти встала Катерина.

                Ну, как встала…

                Леа был прав. Катерина была слишком оторвана от народа. Ее брак оказался слишком долгим, чтобы запомнить свой народ и не забыть его особенности. Ее же отречение от Луала, принесенные традиции чужих земель – все теперь взращивалось в народе стараниями Альбера и Ронана до великих грехов.

                И толпа разгоралась еще сильнее, не понимая, куда ей броситься, если Катерина – предатель, если Лагот – узурпатор?.. что делать? Кто придет и спасет толпу?

                У Катерины же было горе. Она не была близка с отцом, но близка была с сестрой. И даже тот факт, что Вандея ее оттолкнула в их последнюю встречу, в их последний разговор, не омрачили любви Катерины к сестре, напротив, они сделали разлуку с нею еще более тяжелым испытанием. Ведь Катерина теперь винила себя в том, что разочаровала сестру. Прямо перед ее смертью…

                Говорили, что много было схвачено невинных людей, пока Катерина искала убийц. Многие были пойманы и на улицах и среди них были люди совсем не виноватые в убийстве, и даже сочувствовавшие Вандее, но Катерина, думавшая, что возвращается домой, поняла, что оказалась в гнезде, кишащем врагами и теперь…