Память о будущем

Глава 2.

Ризеншнауцер Зельда оказалась хорошенькой, активной, но немного суетливой собакой. Последнее - по мнению Агаты, убежденной, что хозяева похожи на своих животных, связано с особенностями ее хозяйки, Анастасии, беспокойной и немного нервной женщины лет тридцати. Она пожелала непременно присутствовать при стрижке, так как «оставлять мою девочку одну - совершенно неприемлемо!».

Собака, поначалу немного переживавшая, довольно спокойно претерпела стрижку, мытьё, сушку, филировку, шреддинг и обработку ушей, глаз и носа.

Агата уже закончила, когда у Анастасии зазвенел телефон. Зельда к тому времени была на полу, подстриженная и довольная тем, что процедура окончена, а грумер раскладывала на столике инструменты. Мирное окончание привычного процесса, слегка подернутое печалью для Агаты, с необычайной четкостью осознающей, что это ее последний рабочий день

Вдруг Анастасия резко дернулась и громко взвизгнула: «Ну, надо же! Марина выходит замуж!» Собака, немного уставшая от вынужденной неподвижности во время стрижки, восприняла это как сигнал тревоги и от неожиданности вцепилась зубами грумеру прямо в голень.

У девушки в глазах потемнело от боли. Поспешно сморгнув выступившие слезы, Агата вымученно улыбнулась и, поспешно успокоив хозяйку и животное, отправила их восвояси, чтобы, оставшись в одиночестве, заняться своей ногой. Укус оказался довольно глубоким. Похоже, судьба делала все, чтобы последний рабочий день Агата вспоминала с содроганием.

Первым делом нужно было остановить кровотечение и обработать рану.

«И дёрнул же чёрт эту дамочку так вопить», - подумала Агата.

В конце концов, первое правило при общении с собакой в стрессовой ситуации – минимум раздражителей. А стрижка, тем более у нового мастера, а Зельда у Агаты была впервые, это самый настоящий стресс. Даже люди, приходя к новому парикмахеру, нервничают, что уж говорить о собаке.

- Главное сейчас – остановить кровотечение и обработать рану, - напомнила сама себе девушка.

Промыв и обработав рану антисептиком, она наложила марлевую повязку и дала себе возможность немного передохнуть. Дурацкий какой-то день выдался: мусором обсыпали, с работы уволили, а вдобавок ещё и укусили. Полгода здесь работает, ни разу ее собаки не кусали. Животные вообще просто так не кусаются. Они в этом плане честнее многих людей. Особенно некоторых, которые ни с того ни с сего увольняют, просто потому что работник чьей-то жене не понравился.

Сделав уборку в кабинете, Агата похромала в бухгалтерию. Зарплату выдали быстро и без вопросов. Видимо, все уже в курсе ситуации. Одна Агата всё узнала последней. Если бы не Аня, даже не поняла бы, за что ее на самом деле убрали. Все же некоторые люди совершенно не умеют легко и непринужденно быть в курсе всего. Возможно, это какой-то врожденный талант: одни знают все и обо всех, другие могут оказаться в центре событий, но сами этого даже не поймут…

Строгая бухгалтер напоследок пожелала удачи и сказала, что такая умница как Агата всегда найдет работу. Утешение, конечно, сомнительное, но, в конце концов, виновата в этой ситуации вовсе не бухгалтер, поэтому Агата вежливо поблагодарила ее и вышла.

Со скромной суммой денег и не имея ни малейшего представления, что делать дальше, Агата Аксёнова вышла за двери кинологического центра «Друг человека» - свободная и безработная. И тут же, как по заказу, разверзлись хляби небесные и крупные капли дождя застучали по асфальту.

И разумеется, у Агаты, как назло, ни зонта, ни куртки. И автобусные маршруты все так неудачно расположены, что придется делать минимум одну пересадку, чтобы добраться до дома. Нет уж, мёрзнуть и мокнуть на остановках она в такой день была не готова, поэтому решила ехать на такси.

Впрочем, если что-то пошло не так, скорее всего дальше будет только хуже. После трёх неудачных попыток заказать такси – все машины заняты, ожидайте, пожалуйста - девушка плюнула на всё и решительно, насколько позволяла укушенная конечность, шагнула из-под козырька крыши на улицу. Нога, конечно, побаливала, но всё лучше, чем стоять и ждать, когда стихия или таксисты смилостивятся.

На работу Агата обычно ходила пешком. Ей нравилось шагать по знакомым улицам, в который раз рассматривать разнообразные старинные дома и безликие новостройки, скользить взглядом по старым и новым вывескам, дружелюбно кивать смешливой белокурой продавщице из цветочного магазина.

Город, в котором Агата прожила всю жизнь, представлял собой причудливую смесь стилей и форм. Словно какой-то безумный волшебник притащил сюда серенькие панельные дома и современные коттеджи, пышные, украшенные, словно торты со взбитыми сливками, здания в стиле рококо и элегантные викторианские особняки. Агате нравилось разглядывать дома, гадая, кто в них живёт сейчас и кто жил раньше, представляя внутреннее убранство и занятия, которым предаются там, внутри, эти неведомые жители.

Промокшая до нитки, уставшая и с больной ногой, в тот день она совсем не думала о причудливых домах и их жителях. Девушке грезилась лишь уютная квартирка и чашка горячего чая. А дождь даже не думал останавливаться, напротив, превращался в самый настоящий ливень. Упругие струи хлестали Агату по плечам, пелена воды застилали глаза, снижая видимость. Она беспомощно огляделась в поисках укрытия.

Главное – переждать пик, а там уже как-нибудь получится дойти до дома или вызвать такси. Как назло, рядом не было ни одного магазина, кафе или торгового центра, сплошь старинные дома – она бы и в парадной переждала, но двери были плотно закрыты, а ломиться к чужим людям в домофон не хотелось.

Слева на другой стороне улицы мутным пятном мелькнула какая-то надпись. Агата прищурилась – кажется, проблема не только в воде, стекающей по лицу, видимо, пора ей записываться к офтальмологу. На выцветшей вывеске написано: "Паб «Ворон на письменном столе». Немного странное название. Забавное и чудное.

Понадеявшись, что заведение с необычным названием открыто, она перешла улицу и дернула витую бронзовую ручку. Тяжёлая деревянная дверь подалась и неожиданно бесшумно открылась. Агата застыла в полумраке, рассматривая интерьер паба, в который волей судьбы и дождя ее занесло. Невысокий потолок, поддерживаемый массивными деревянными балками, выщербленный каменный пол, барная стойка красного дерева и такие же полки. Пляшущий свет свечей создавал причудливые тени на каменных стенах, а огонь в камине весело потрескивал. Деревянные столы и стулья выглядели крепкими и основательными, хотя были явно не новыми. В воздухе витала смесь ароматов насыщенного алкоголя, казалось, пропитавшего все в этом уютном заведении. Все это казалось Агате неуловимо знакомым, хотя сама она в таких заведениях бывала редко. Впрочем, в век кинематографа знакомо выглядит буквально все, от оперы в Сиднее до суринамской пипы, живущей в Южной Америке.