Память о будущем

Глава 10.

Общение с людьми частенько ставило Агату в тупик. Не то чтобы она совсем не умела коммуницировать с себе подобными. Она была неплохо социализирована, хорошо ладила со сверстниками в детском саду, а потом и в школе и университете. С людьми постарше Агата тоже нормально общалась. С детьми ей было сложнее, те просто-напросто вводили ее в ступор, слишком уж маленькие, хрупкие и непонятные, но если дети умели говорить и были не слишком капризны и избалованы, то с ними она могла поддержать беседу. Что же касается большего, то здесь Агате не хватало некоторых теоретических и практических навыков.

С собаками куда проще. Тем не нужно, чтобы собеседник поддерживал светскую беседу и вовремя улыбался. С ними не нужно быть лицемерно вежливым, не нужно ловить мельчайшие знаки и намеки. С собаками можно быть собой, отбросив притворство и вежливые обороты. Собаки искренни в симпатиях и антипатиях. Агате нравились люди и нравились собаки. Но вторых она понимала чуть лучше, чем первых.

Именно поэтому она с некоторым удивлением и замешательством наблюдала, будто бы откуда-то сверху или сбоку, как они с Альбертом шагают за хозяйкой вглубь дома, как он непринужденно перебрасывается со старушкой репликами, а она хихикает, словно морщинистая девчонка и притворно сурово грозит ему пальцем.

- Налью вам по чашке чая, раз уж вы такие любители почаевничать, - бросает она, проводив их в гостиную.

- Ни в коем случае, мадам! – восклицает Альберт. – Мы не оскверним чаем ваш дом.

- Надо же, - тянет старушка, одаривая его оценивающим взглядом. – Чего же в таком случае желают мои гости? Кофе? Виски? Ликер? Херес? А впрочем, раз уж вы заявились без приглашения, то мне и решать, чем вас потчевать.

Агата с интересом смотрела, как Эссенция Блюменхолд отбросила седую прядь волос со лба, стряхнула невидимую пылинку с лацкана оранжевого пиджака и величаво выплыла из гостиной.

- Надумаете совать нос не в свои дела, мигом вылетите отсюда с дробью в ягодичных мышцах, - невозмутимо сообщила она напоследок.

- Очаровательная леди, - улыбнулся Альберт, когда хозяйка дома исчезла из поля видимости. – Интересно, был ли я знаком с ее родителями? Может, с ее дедушкой или бабушкой?

- Если это фамильный дом, то вполне мог, - пожала плечами Агата. – Но кто знает? Может, наша Эссенция как-ее-там купила особняк, когда вышла на пенсию. Решила поселиться в собственном домике и отдохнуть немного от фешенебельного пентхауса, наполненного жуткими но, безусловно, невероятно ценными вещами и махнула сюда.

- Да нет, она явно отсюда, - оглядывая гостиную, сказал Альберт. – Дом ей достался по наследству и ты бы знала это, если бы слушала, о чем мы с ней говорили.

Несмотря на несколько язвительные слова, тон его был мягким и деликатным, а крепкая ладонь успокаивающе поглаживала Агату по предплечью.

- Что такое? Совсем тревожно здесь? Мы можем уйти, если тебе здесь так не по душе, - добавил он, хотя видно было, что уходить ему не хотелось.

- Да нет, - покачала головой девушка. – Я не ощущаю здесь такой уж тревоги или чего-то еще, - с удивлением признала она. – Здесь будто бы.. Странное ощущение, но мне здесь и нравится и не нравится одновременно. Хочется остаться тут навсегда и убежать со всех ног.

Она огляделась. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что и она, и Альберт, и вся гостиная перенеслись в другую эпоху, быть может во времена альбертовой жизни, быть может, еще дальше, вглубь столетий.

Старинная мебель госпожи Блюменхолд была в прекрасном состоянии, словно бы только что ее перетянули и доставили в гостиную. Уютные кресла в мелкий цветочек гордо стояли на своих местах, показывая всем, что да, они здесь хозяева. На каминной полке громоздились разнокалиберные мелочи: фарфоровые статуэтки, крохотная вазочка с сухими колючками чертополоха и парой веточек серебристой полыни, несколько миниатюрных профилей, нарисованных по теням – когда-то популярный и дешевый метод переноса дорогого лица на бумагу. Старомодные обои с изящным тонким узором. До блеска натертые полы. Мягко сиял клавесин, прятавший под крышкой недоигранную кем-то мелодию.

Все вокруг казалось Агате знакомым и чужим одновременно. Подойдя к каминной полке, она осторожно очертила пальцем линии узора на вазочке.

«Их должно быть две», - вдруг подумала она.

В комнату величаво вплыла госпожа Блюменхолд с подносом. На подносе трепетали рюмки со сливочным ликером и деликатно подрагивали крохотные бисквиты.

- Прошу, - указала хозяйка гостям на диванчик и те, будто очнувшись, поспешно сели. – Угощайтесь и рассказывайте. Отчего-то мне думается, что вам есть что рассказать.

- Мы просто… - крепко сжимая старомодную хрустальную рюмку, промямлила Агата.

Лгать не хотелось. Говорить правду не хотелось еще больше. Мы просто вломились к вам в гости потому что мой спутник, прибывший сюда из девятнадцатого века, вдруг почувствовал какую-то связь с вашим домом, от которого у меня, признаться, мурашки по коже, но при это хорошие мурашки. То есть ваш дом меня пугает, но в нем я нахожу и что-то успокаивающее. Очаровательный старый особняк, кстати. Он чудно сохранился.

- Когда-то моя семья была дружна с семьей Блюменхолд и мы зашли отдать дань уважения этой древней связи, а заодно повидать представительницу этой семьи, живущую здесь.

- Складно рассказываете, - улыбнулась старушка и взяла бисквит. Ни одна упавшая крошка не осквернила оранжевую ткань ее костюма. Госпожа Блюменхолд аккуратно жевала бисквит и мерцала глазами, глядя на незваных гостей. – Можете не сомневаться, что я выставила бы вас за порог, не напоминай вы мне кое-кого.

- Уверен, кого-то хорошего, - обаятельно улыбнулся Альберт, видимо, надеясь склонить симпатии хозяйки на свою сторону. Как относиться к дому он еще не решил, но его симпатия к Эссенции Блюменхолд была очевидна и бесспорна. Что-то было в этой пожилой даме, что ему импонировало.

- А вот я бы не была в этом так убеждена, молодой человек, - фыркнула госпожа Блюменхолд. – На вид вы типичный пройдоха. Каждую пятницу я составляю букет для вон той вазы, - она кивнула на каминную полку.