Память пламени

Глава 1

Глава I

Хедин, Сигрлинн, Ракот

Подброшенный сильной рукой булыжник взлетел вверх, под самый потолок, к пересекавшим его тёмным балкам, покрытым причудливой резьбой, острыми арками, маленькими шпилями и головами высунувших языки горгулий.

Дзинь!

Чёрный клинок пронёсся сквозь подброшенный камень, рассёк его надвое с такой быстротой, что две половинки так и летели вместе, словно и не случилось стремительного удара.

– Не злись, брат.

Ракот резко повернулся, проделав мечом сложную восьмёрку.

– Как же тут не злиться? – Клинок мелькнул ещё раз и ещё, обратив падающий вниз разрубленный булыжник в пригоршню каменной пыли.

– Мы победили, – напомнил Хедин, Познавший Тьму. Напомнил в бессчётный раз.

Сквозь стрельчатые окна пробивался свет, свет не какой‑то отдельной звезды, но самого Упорядоченного. Цитадель Хедина, так же как и погибший от рук Дальних замок, возвели на огромной скале, плавающей в бескрайнем океане Межреальности. Новый Бог всем прочим жилищам предпочитал именно такие – если не считать его скромного дома в Обетованном, неподалёку от источника Урд, но там Познавший Тьму останавливался, лишь когда требовалось какое‑то вмешательство в дела подмастерьев.

Многоцветный витраж изображал сошедшихся в смертельной битве дракона и единорога. Казалось бы, могучее крылатое создание, изрыгающее потоки истребительного пламени, легко возьмёт верх над белым тонконогим конём с золотистым витым рогом в середине лба, однако единорог держался молодцом. Придавив одним копытом чёрное драконье крыло к земле, он направлял свой рог прямо в разверстую пасть чудовища, и вокруг золотых извивов уже вспыхнуло радужное сияние, предвестник последнего смертельного удара.

Сигрлинн, волшебница Сигрлинн в облегающем белом платье до пят стояла, замерев, перед витражом, вскинув левую руку и опираясь ею о край оконной рамы, правую, согнутую в локте, чародейка заложила за спину.

– Никогда бы не подумала, что Познавший Тьму потерпит в собственном кабинете столь явную аллегорию Её поражения!

– Подарок альвов, – с некоторым смущением буркнул Хедин. Прищёлкнул пальцами – в огромном камине забушевало пламя.

– Интересно, кто же здесь единорог? – в голосе Сигрлинн прорезалось едва уловимое лукавство. – И кто дракон?

– Давай ты у нас будешь единорогом, сестра? – выпалил Ракот, пряча чёрный меч в ножны. – Согласна? Будем считать это изображением твоей победы над Западной Тьмой вообще и брандейскими предателями в частности.

– Не сердись. – Она качнула волной волос, оттолкнувшись от стены. – Не сердись, брат.

– Как?! – вскинулся Ракот. – Как мне не сердиться, не яриться, не негодовать?! Какой‑то смертный колдунишка… нас с Хедином… едва не…

– «Едва не» не считается. – Сигрлинн остановилась рядом с кипятящимся Ракотом, коснулась его плеча. – Это не гладиаторские игры, где порой если бьются не до смерти, то считают удачные удары каждого из бойцов.

– Как это «не считается»?! – возмутился бывший Владыка Тьмы. – Не надо повторять, что мы, мол, победили. Ещё раз, говорю снова и снова – какой‑то смертный чародей нашёл способ заключить нас в… темницу, скажем так. И мы ничего не могли сделать!

– Но мы сделали, – негромко возразил Хедин. – Ты сам и сделал. Ты и твой Ученик.

Ракот недовольно дёрнул плечом.

– А если бы Императора Мельина там не оказалось? Нас спас слепой случай, брат. Везение, сестра.

– Нет, – покачала головой Сигрлинн. – Здесь не бывает ни случайностей, ни везения, Ракот.

– Не понимаю, – проворчал тот. – Колдунишка спеленал нас, словно младенцев. И мы…

– Где тот «колдунишка» теперь? – перебила Сигрлинн. – Как и чем он кончил?

Владыка Тьмы шумно засопел. Ракот до сих пор не мог смириться с тем, что почитал унижением.

– Ну, хорошо, – наконец проворчал он. – Хотите считать это невиданной победой – считайте. Но что если удавшееся одному умнику повторят и другие? Где его записи, архивы, где его секреты? Вы уверены, вы оба, что он не оставил какой‑нибудь «Книги уловления богов» с подробными описаниями? И что если всё это угодит в руки ещё бо́льшему хитрецу? Ты уверен, брат, что мы выпутаемся и в следующий раз? А если выпутаемся, то какой ценой? Ненавижу быть дичью. Всё свободное бытие своё оставался охотником. Даже тогда, при последнем штурме, когда Ямерт с братьями и сестричками рушил стены моей цитадели. Почему ты молчишь, Хедин? Ты, мастер хитроумных планов и комбинаций? Отчего замкнул собственные уста, как сказал бы какой‑нибудь бард?!