Памяти звёзд

Глава 3

Утром, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, на ферму прибыли стражи порядка из Гамеша. Их усталые лица были испачканы дорожной пылью, а в глазах горело раздражение от долгого пути. Не теряя времени, они сразу потребовали объяснений по поводу упавшей накануне капсулы. Лугбанд решил не раскрывать всех подробностей. Он слегка изменил правду, утверждая, что действительно был свидетелем падения капсулы и даже побывал на месте её крушения, но никого там не обнаружил.

Стражи развернулись и направились обратно в Гамеш, Атта стоял, хмуро глядя им вслед. Его мрачное лицо стало ещё темнее от осенившей его мысли, и, хрипло пробурчав, он сказал:

— Вы бы лучше занялись детишками Карги!

Незнакомка, которую они спасли, до сих пор не пришла в сознание, и это всё больше тревожило Лугбанда. Он неоднократно проверял её пульс, искал хоть какие-то признаки улучшения, но её состояние оставалось без изменений. Атта, заметив угнетённое состояние своего друга, подошёл ближе и спокойно сказал:

— Ты сделал всё, что мог. Теперь её тело должно само завершить процесс исцеления. — В его голосе звучала уверенность. — Раны от оружия Истока опасны, но она выкарабкается. Не тревожься зря.

Пастух, скептически взглянув на него, ненадолго замер, но всё же кивнул в ответ, принимая эти слова как необходимую правду, пусть даже и неуверенную.

Весь оставшийся день Гилл занимался ремонтом и настройкой роботов, которые они с отцом купили. Он привёл их в порядок, проверял механизмы и программировал на охрану. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он закончил свою работу и отправился отдыхать.

Но покой не пришёл — ночью его снова мучили странные сны. Он видел себя в каких-то незнакомых местах, где время текло иначе, а звёзды мерцали как-то слишком ярко и угрожающе. Проснувшись незадолго до рассвета, Гилл почувствовал, что не может больше заснуть. Он вышел во двор, надеясь развеять тревожные мысли, и заметил Атту. Тот стоял неподвижно у ограды, задумчиво глядя на далекий горизонт, где ночное небо едва заметно начинало светлеть, предвещая новый день.

— Доброе утро, Атта, — сонно пробормотал Гилл. Он потёр глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Ага, — отозвался Атта, но его голос был каким-то механическим, безжизненным.

Гилл, ещё не совсем проснувшись, вдруг задал вопрос, который долго крутился у него в голове:

— Атта, ты сказал, что она Младшей Крови. А что это вообще значит? — спросил Гилл, с любопытством глядя на стрелка.

Атта не сразу ответил. Он стоял, уставившись вдаль, словно размышлял о чём-то важном или вспоминал давно забытое. Наконец, словно выйдя из транса, он медленно повернулся к Гиллу.

— Что? — переспросил он, слегка приподняв бровь. — Ты действительно хочешь состариться раньше времени, задавая такие вопросы? — В его голосе прозвучала смесь насмешки и уклончивости.

— Ну хватит, Атта, расскажи! — настаивал Гилл, слегка раздражённый таким ответом. Его голос звучал настойчиво, но с ноткой детского любопытства, что вызвало у Атты лёгкую улыбку.

— Ладно, — тяжело вздохнул Атта, будто сдаваясь под напором. — Она не человек.

— Что? Как это не человек? — Гилл нахмурился, недоумевая. — Выглядит она как самый обычный человек.

— Вот тебе, Гилл, житейская мудрость, — с иронией сказал Атта, посмотрев на юношу. — Не всё является тем, чем кажется.

Гилл сложил руки на груди, усмехнулся и бросил на него насмешливый взгляд:

— Ну да, это я и без тебя знаю. Внешность бывает обманчива, тоже мне мудрость.

Атта на мгновение нахмурился, его глаза сверкнули недовольством. Он явно не был в настроении терпеть насмешки, но, подумав, смягчился и, уже более спокойным тоном, добавил:

— Знаешь что, если тебя так интересует, кто она такая, может, когда она очнётся, ты сам у неё спросишь. Интересно, что она тебе расскажет.

— А как ты сам понял, кто она? — не унимался Гилл, его настойчивость, казалось, начала раздражать Атту.

Стрелок задумчиво почесал затылок, но ничего не ответил. Он просто развернулся и молча направился обратно в дом, оставив Гилла стоять в одиночестве на холодном утреннем ветру, глядя на горизонт.

Позже, Гилл принялся за работу на ферме. Отец поручил ему множество задач, полагая, что труд поможет очистить разум от тревог. Гилл, хотя и не раз убеждался в обратном, всё же стремился занять себя полезным делом. Беспокойство его не отпускало, но после разговора с Аттой в голове роилось столько вопросов, что всё остальное отошло на задний план. Кто эта девушка? Действительно ли всё, что рассказал Атта, правда? И откуда отцу известно об этих Младших?

Погружённый в мысли, Гилл закончил работу, вернулся домой, принял душ и переоделся в домашнюю одежду. Бросив взгляд в зеркало, он ощутил странное беспокойство — словно чего-то не хватало. Окинув взглядом комнату, он принялся за поиски. Медальон нашёлся быстро: он лежал на столике возле кровати — единственная вещь, оставшаяся у Гилла от матери.

В детстве Гилл боялся темноты. Однажды, чтобы утешить его, отец подарил ему медальон на тонком серебряном шнурке. В сердцевине медальона сияла жемчужина, принадлежавшая матери. Лугбанд тогда сказал: "Твоя мама говорила, что эта жемчужина вобрала в себя свет далёкой звезды и излучает его в ночи. Пусть она будет с тобой, и пусть темнота больше не пугает тебя". С тех пор Гилл почти никогда не снимал медальон и бережно хранил его.