Памяти звёзд

Глава 21

Гилл бежал.

Его ноги, подхваченные неукротимым, первобытным страхом, молотили по асфальту. Воздух рвался в грудь хрипящими порывами, каждый вдох обжигал лёгкие, словно огонь. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как выбрался с той крыши — минуты? Часы? Время исказилось, превратилось в бесформенную массу боли и ужаса.

Узкие, тёмные улочки спального района Гамеша мелькали перед глазами, пока он не загнал себя в тесный переулок, зажатый между двумя громадами обветшалых многоэтажек.

Юноша рухнул в угол, прижавшись спиной к холодной кирпичной кладке. Его сердце билось так, словно хотело вырваться из груди. Каждый вздох был подобен лезвию, вонзающемуся в рёбра.

Он опустил взгляд на свои руки — дрожащие, окровавленные. В ладонях, сжатых в судорожном захвате, лежала мемолибра. Сфера тускло мерцала, отбрасывая слабые блики на покрытую кровью и грязью кожу. Пальцы задрожали. Отвращение смешалось со страхом. Он отбросил её прочь, будто это был кусок чего-то нечистого, опасного.

Мемолибра покатилась по неровному асфальту и замерла у самой стены, продолжая светиться. Но внезапно воздух перед ней сгустился — будто темнота стала плотнее, реальнее. Из него возник Ахиллес.

Гилл замер.

Холодный ужас сковал его тело, парализовав каждую мышцу. Он хотел закричать, броситься прочь — но голос застрял где-то глубоко внутри, а ноги будто приросли к земле.

— Подбери мемолибру, — приказал сын Пелея.

Но Гилл не шевелился. Его взгляд, полный животного ужаса, метался между фигурой Старшего и сферой.

— Ты всё ещё сопротивляешься… сын пастуха, — в голосе Ахиллеса проскользнуло раздражение. — Это почти достойно уважения. — Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Без меня ты умрёшь. — Старший поднял взгляд к ночному небу. — Они уже здесь.

Гилл вздрогнул. Его голова медленно повернулась вверх. По краю крыши мягко, как тень, приземлилась валькирия. Её белые крылья угрожающе расправились. Она направила острие копья прямо на юношу и выстрелила.

Каким-то чудом Гиллу удалось увернуться. Металлический удар луча о стену оставил дымящуюся дыру. Он не стал ждать второго выстрела. Рванув вперёд, Гилл схватил мемолибру. Его пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, и, не теряя ни секунды, он бросился прочь.

Сын Лугбанда мчался по переулку, не оглядываясь. За спиной слышались тяжёлые взмахи крыльев. Копье валькирии выпустило луч, который с пронзительным визгом рассёк стену всего в нескольких шагах позади Гилла. Осколки кирпичей и плотное облако пыли взмыли вверх, обрушиваясь на юношу грубым дождём.

Переулок внезапно закончился, и Гилл выскочил на узкую, безлюдную улицу. Не раздумывая, он метнулся за ближайший мусорный контейнер, прижавшись к холодному металлу. Его дыхание было частым, поверхностным, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот вырвется из груди.

Над улицей взмыла валькирия. Она парила, как хищная птица, высматривающая добычу.

— Не останавливайся! — громом раздался в сознании бескомпромиссный приказ Ахиллеса.

Гилл осторожно высунул голову из-за укрытия и увидел, как к погоне присоединилась вторая валькирия. Её копьё вспыхнуло, выпуская залп, который снёс угол старого здания. Обломки камня и бетона обрушились на улицу, поднимая клубы пыли и грохот, от которого звенело в ушах. Гилл побежал, едва успевая уворачиваться от падающих глыб, чувствуя за спиной раскатистый смех преследующих его воительниц.

Улица извивалась, словно змея, уводя Гилла глубже в лабиринт спального района. Казалось, каждый поворот вёл в тупик, но он не останавливался. Один из лучей пронёсся так близко, что жар опалил кожу на плече. Гилл едва успел нырнуть за угол, когда прямо перед ним возник бездомный — сгорбленная фигура в лохмотьях, чьи глаза блестели в темноте, как у крысы. Он даже не успел вскрикнуть — следующий выстрел насквозь пронзил его тело. Труп рухнул на землю, а ещё один луч прошёл над головой Гилла, разнеся часть стены. Осколки камня посыпались ему на плечи, один особенно крупный больно ударил по ключице. Юноша вскрикнул, но продолжил бежать.

Впереди виднелась оживлённая площадь. В Гамеше даже глубокой ночью кипела жизнь. Гилл вырвавшись из лабиринта темных улиц, врезался в толпу, грубо расталкивая прохожих, не обращая внимания на их возмущённые крики.

Над площадью пронеслись валькирии. Толпа замерла, люди задрали головы. Возгласы удивления мгновенно сменились воплями паники, когда первый луч копья ударил в центр площади, разрезав нескольких людей.

Торговый ларёк разлетелся на щепки. Припаркованный уиип взорвался. Люди бросились врассыпную, их голоса слились в хаотичном хоре ужаса. Гилл споткнулся. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени посреди безумия.

Валькирии не знали милосердия.

Ещё один луч рассёк воздух — женщина, державшая за руку ребёнка, упала. Ребёнок закричал, но его голос оборвался, когда вторая валькирия камнем сорвалась с небес и её копьё пронзило его насквозь. В нескольких шагах от Гилла старик пытался укрыться за уиипом, но воительница обрушила на площадь соседнее здание. Старик исчез под грудой обломков

Гилл, дрожа всем телом, смотрел на этот кошмар. Разум отказывался принимать происходящее. Он попытался встать, но ноги не слушались.