Памяти звёзд

Глава 27

Клио вырвалась из цепкой, удушающей тьмы, что липла к её разуму, как смола, грозя утянуть обратно в бездонную пропасть. Голова раскалывалась от острой пульсирующей боли. Она стиснула веки, пытаясь подавить волну тошноты, что скручивала желудок, но та лишь сильнее сдавила её внутренности, заставляя горло сжиматься. Дрожащими ладонями Клио прикрыла лицо, её пальцы, влажные от холодного пота, скользили по коже. Сквозь узкие щели между ними она заставила себя оглядеться.

Комната была тесной, едва ли шире чулана, пропитанной запахом ржавчины и сырости. Стены, покрытые облупившейся серой краской, местами обнажали ржаво-рыжие пятна. Узкое, мутное окно, пропускало слабый, дрожащий свет, что отбрасывал длинные, изломанные тени на потрескавшийся бетонный пол. В углу громоздился покосившийся металлический шкаф, его дверца висела на единственной петле, готовая рухнуть при малейшем касании. На полу валялись обрывки проводов, и осколки разбитой посуды.

У окна, неподвижно, стоял Атта. Его пальцы крепко сжимали копье, а взгляд был прикован к чему-то за мутным стеклом.

На продавленном диване, прижатом к противоположной стене, лежал Гилл. Его грудь медленно вздымалась, дыхание было ровным, почти мирным, но лицо, блестящее от пота, выглядело измождённым. Тёмные волосы прилипли ко лбу, обрамляя бледные черты. Клио смотрела на него, и её сердце сжалось: он был жив, но что-то в нём изменилось.

— Как себя чувствуешь, кидомона? — Атта бросил на Клио короткий взгляд, его глаза на миг задержались на ней, прежде чем вернуться к мутному окну.

— Паршиво, — выдохнула Клио, с трудом поднимаясь с холодного пола. Её голова всё ещё пульсировала, каждый шаг отзывался тошнотой. Взгляд зацепился за её меч, прислонённый к облупившейся стене. Она шагнула к нему, пальцы привычно сомкнулись на рукояти, и, пристегнув меч к поясу, она ощутила слабое утешение от его знакомой тяжести. — Атта… — начала она, её голос дрогнул, колеблясь между десятком вопросов, что жгли её разум. Кто он на самом деле? Почему отверг Исток? Но время для таких вопросов было неподходящим. — Что произошло? — спросила она.

Аттариссияс вздохнул, его широкие плечи опустились. Он прислонил копьё к стене. Сложив руки на груди, он долго смотрел на Гилла, лежащего на продавленном диване. Затем его взгляд вернулся к Клио.

— Мирмидонский выродок преобразовал несколько десятков тысяч душ, — горько вздыхая, ответил он. — Людей, драугров, валькирий — всех, до кого смог дотянуться.

— Преобразовал? — Клио изумленно нахмурилась. Она ожидала, что Ахиллес просто выжжет души, но преобразование? Она читала о техниках, что превращали живых существ в чистую энергию, усиливая способности Наследников Крови. Не всякий младший мог такое сделать, а Старшие избегали подобных практик, зная, что их последствия непредсказуемы. — Зачем ему это? — прошептала она, её голос дрожал от смеси страха и непонимания.

Атта не ответил сразу. Его взгляд скользнул к Гиллу, чьё лицо, покрытое потом, казалось слишком спокойным для того, кто был сосудом для Старшего.

— Коснись его, — сказал Атта отворачиваясь к окну.

Клио шагнула к дивану, где лежал Гилл. Она замерла над ним, её рука медленно опустилась на его лоб. Она закрыла глаза, позволяя своему сознанию нырнуть в поток Истока. Её разум коснулся его, и в тот же миг резко отдёрнула руку. Она отступила, споткнувшись о кусок ржавого провода, и её взгляд метнулся к Атте.

— Как же так?! — её глаза, полные неверия, метались между Гиллом и Аттой.

Аттариссияс медленно обернулся, его лицо было суровым, но в глазах мелькнула тень скорби. Он шагнул к Гиллу, опустился на одно колено и осторожно коснулся его плеча,.

— Ахиллес Вознёс его, — сказал он тихо. — Теперь он Младшей Крови.

Клио нахмурилась.

— Но как? Такая манипуляция Истоком… В таких условиях… Пусть в мемолибре хранилось его сознание, но… Это безумие. Это невозможно. Нельзя сделать человека Младшим по мановению руки. Нужно подготовка, сложнейшие генетические модификации. Никто бы не пережил такого Вознесения!

Атта выпрямился.

— Он использовал энергию преобразованных душ, — пояснил он. — Десятки тысяч душ — людей, драугров, валькирий — всё, до чего он смог дотянуться. А в том фиале… — он замялся, — была кровь, выродка. Она стала мостом, связавшим Гилла с Истоком и всем родом Пелея. Но то, что он жив и теперь Младший… Это чудо, кидомона. Чудо, которое не должно было случиться. И я не знаю радоваться мне или скорбеть.

— Но зачем? — Клио шагнула ближе, её пальцы сжались в кулаки. — Зачем Ахиллесу Возносить его?

Атта поднялся, его взволнованные глаза встретились с её взглядом, и в них она увидела страх.

— Не по доброте душевной, кидомона, — ответил он, кивнув на Гилла. — Присмотрись. Внимательно.

Клио замерла. Она снова шагнула к дивану, её рука медленно опустилась на лоб Гилла. Закрыв глаза, она позволила своему сознанию нырнуть в поток Истока, коснувшись его разума. На миг её дыхание остановилось, а затем она увидела это.

— О нет…

Она покачала головой, осознавая на что Старший обрек Гилла.

— Ахиллес передал ему все свои воспоминания. Он сделал его живой мемолиброй!

— Да, — кивнул Атта. — И это убивает пацана. Гилл не знает Истока. Не знает, как им управлять, как с этим жить. Воспоминания Старшего — их тяжесть, их ярость — сожгут его разум. — Он посмотрел на Клио. — Твой наставник, Филан, просил тебя найти Старшего, верно?