Памяти звёзд

Эпилог

Под бескрайним пологом угасающих звёзд, на безмолвных просторах древней равнины, раскинулись руины города, чьё имя давно стёрлось из памяти живых. В дни своего расцвета он сиял ослепительным великолепием: башни, высеченные из белого камня, пронзали небеса, а улицы, широкие и бесконечные, тянулись к горизонту, будто нити судьбы, сплетённые самой Праматерью. Время и войны обратили его в прах, но даже в разрушении город сохранил отголоски былой славы. Обрушенные колонны, покрытые трещинами и мхом, всё ещё хранили резьбу древних символов, а ветер, гуляющий меж камней, шептал истории о героях, чьи подвиги канули в вечность. Эти руины, подобно раненому исполину, внушали трепет и благоговение тем немногим, кто осмеливался ступить на эту священную землю.

Она сидела в тени поверженной статуи. Её длинные пальцы, холодные, как ночной воздух, мягко гладили тёмные волосы Гилла, чья голова покоилась на её коленях. Его лицо, бледное и измождённое, казалось почти мирным во сне, но в уголках его глаз застыли следы алых слёз. Её рубиновые глаза, мерцающие, как далёкие звёзды, были устремлены к небесам, где мириады светил медленно угасали, растворяясь в бездонной черноте космоса.

— Где-то там Земля, — прошептала она, её голос был мягким, но в нём звучала тоска по утраченной колыбели человечества. — Она ждёт нас. Однажды мы найдём её, Гилл. Ты и я. — Она опустила взгляд, её пальцы замерли на его лбу. — Я буду ждать тебя по ту сторону Врат Урука. Мы пройдём через них вместе, и тогда мы вернём то, что принадлежит нам по праву. — Её голос дрогнул, но не от слабости, а от глубокой, почти осязаемой веры в их судьбу.

Она провела ладонью по его слипшимся от пота волосам, её прикосновение было нежным. Гилл шевельнулся во сне, его дыхание стало прерывистым. Она нахмурилась, её рубиновые глаза потемнели, отражая бурю, что она сдерживала в себе. Она знала, что время Гилла истекает, что воспоминания Старшего, подобно яду, медленно пожирают его изнутри. Но она верила, что он справится.

— Спи, Гилл из Гамеша, — тихо сказала она, её голос был подобен древней колыбельной, что пела сама Праматерь Первородным Эонам. — Набирайся сил. Я буду оберегать твой сон, пока ты не станешь тем, кем должен быть.

Её губы тронула улыбка — хрупкая, но полная надежды. Она подняла взгляд к небесам.

— Я расскажу тебе историю, — прошептала она. — Одну из первых, что я услышала. Историю о всё видавшем, о том, кто бросил вызов богам и звёздам, чтобы вернуть утраченное. — Она замолчала, её пальцы снова скользнули по волосам Гилла, и в её глазах мелькнула тень древней скорби. — Это история о нас, Гилл. И она ещё не закончена.