Пандемия 2020. Всадник в золотой короне.

Пролог

«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.»

(Откровения Иоанна Богослова  6:1-2)

Пролог.

05 декабря 1349 года. Окраина Нюрнберга. Германия.

Разъярённая толпа быстро двигалась по грязной зловонной улице, освещая себе путь горящими факелами. Все, кроме священника были вооружены. Шагающие сквозь зимнюю ночь люди, не были солдатами. Мало кто держал в руках меч, для большинства оружием служили вилы и косы, а иногда и обычная палка, в эту кровавую ночь, ставшая дубиной.

- Нужно было еще десять лет назад это сделать! – Злобно крикнул кто-то из шумной процессии. – Столько народу спасли бы!

- Господь упокоит их души. – Тихо пробубнил священник заплетающимся, от выпитого накануне, языком.

Не все из идущих верили в справедливость предстоящего действия, но сам Карл IV – король Германии был полностью согласен с утверждением, что именно евреи распространяют Черную Смерть по миру. Король совершенно не препятствовал погромам еврейских общин, более того - он очень даже поощрял их. Конечно, Карл IV не издавал официальных указов, но все знали, кто на самом деле стоит за жестокими расправами. Обезумевшие от десятилетия чумы люди, хватались за любую, пусть даже самую ничтожную и сумасшедшую, возможность прекратить бушующий мор, или просто пытались выместить на ком-нибудь свою ярость.

Каждый из шедших в толпе потерял из-за чумы кого-то близкого. Некоторые – друзей, некоторые – родственников, некоторые – всю семью…

Обозлённые и отчаявшиеся, люди напоминали стаю бешеных собак, готовых разорвать любого, встреченного на пути.

Жизнь потеряла всякую ценность. Чужая жизнь…

Процессия вышла за городскую стену, впереди показалась невысокая старая синагога. Маленькие деревянные домики поселения плотно примыкали друг к другу. Община мирно спала.

- Вы знаете, что делать. – Сказал кто-то. – Только не шумите раньше времени…

Стараясь не издавать лишних звуков, толпа двинулась к домам.

Сельда не спала всю ночь, её двухмесячная дочь пылала от жара и не прекращала плакать ещё с обеда. Муж давно ушел в город за лекарем, но до сих пор не вернулся. Увидев, как улица за окном осветилась сотнями факелов, женщина почувствовала неладное. В её сердце закралось плохое предчувствие, вскоре переросшее в откровенный страх. Она покрепче прижала к груди младенца, пытаясь хоть как-то его успокоить. Сердце бешено колотилось. Бесконечно длинные минуты ничего не происходило.

Ребёнок плакал.

Когда доска на пороге Сельды скрипнула, её сердце больно закололо. Положив дочь на старое, изъеденное молью одеяло, женщина взяла в руку кочергу, тихо подошла к двери и прислушалась. На улице происходила какая-то возня, но никто не стучал и не пытался ворваться.

- Опять напился. – Огорченно произнесла Сельда, опуская кочергу. – А как же лекарь?

Её глаза стали мокрыми от слёз. Страх ушел, но стало невыносимо обидно. Она поставила кочергу под стену, убрала засов и открыла дверь. В ноздри ударил запах сильного перегара. На Сельду уставились налитые кровью глаза незнакомца, а в следующий миг её грудь обожгла резкая боль. Вместо крика, изо рта вырвались лишь непонятные хлюпающие звуки. С ужасом Сельда смотрела на длинные вилы, пробившие её грудь, на руки, державшие черенок, на злое бородатое лицо убийцы.

- Что смотришь? Бросай! – Обратился бородатый к соучастнику.

Совсем молодой парень – почти ребёнок, стоял рядом и держал в руках два факела. Полными страха, жалости и отвращения, широко открытыми глазами, он смотрел, как быстро растекается кровь по одежде женщины, как она открывает и закрывает рот, пытаясь сделать вдох…

Парень всхлипнул, затем еще раз… По его щекам потекли слёзы. Выронив оба факела, юноша бросился в сторону городской стены Нюрнберга, ни на миг не прекращая рыдать.

- Тряпка! – Сплюнул убийца. – Я расскажу тебе, каким должен быть мужчина, вот только закончим здесь.

Бородатый тогда не знал, что через несколько минут его сына насмерть забьют палками, приняв за спасающегося бегством еврея.

Сильные руки одним рывком вытащили вилы из умирающего тела. Женщина упала на пол, а следом за ней в дом залетел горящий факел. Сухие доски вспыхнули. Последним, что услышала Сельда, был треск горящего дерева и беспомощный крик её дочери.

Пожар охватил селение в считанные минуты. Густой черный дым повис над пылавшими домами, тяжелой тучей. Трещала, покрывавшая крыши солома. Рушились обугленные стены.

Дико кричали, сгорающие заживо люди. Многие смогли вырваться из домов, но далеко не каждому удалось убежать от жаждущей крови озверевшей толпы.