Пани Моника и Иван,юристов сын

Глава 5

       Иван. Перекуривший, не голодный и неумытый.

    Перекур подзатянулся минут на двадцать. Сидели молча, курили, размышляя каждый о своём. Хотя чего думать-то! Для начала – утро начинается с умывания! Только ни крана, ни колодца- из всех источников – знакомая река с приветливым человеколюбивым обитателем. Или можно пойти погулять по лесу, лужи поискать… Как твердила реклама в своё время – «Среди богатства выбора другой альтернативы нет!» . Так что пусть «пеньем встречает река», раз уж утро – если это утро – ни фига не прохладное.

   Безудержного энтузиазма план сходить умыться не встретил, но и отторжение тоже отсутствовало – барышня явно страдала от жажды. «Нищему собраться – только подпоясаться!» - ну мы не нищие, вещи в рюкзак, обитателю штатовского черепа положили на землю оставшуюся в пакетике одинокую карамельку, встали и пошли.

   Для самоуспокоения больше я сжимал в руке наследие третьего рейха, надеясь в случае вероятного фатала хоть один глазок местному водяному выставить.

   По дороге, довольно испуганно обшаривая двумя парами глаз окрестности, пытались выработать план дальнейших действий. Я склонялся к прогулке по лесу, Моника-Маша настаивала на променаде вдоль реки вниз по течению. Передраться не успели – дошли.

   Приличия как-то сами собой осыпались – передав барышне топорик и попросив не пялиться на меня, мысленно предложил всему спариться лошадью и, раздевшись догола, рванул к воде, держа в руке бутылочку от кока-колы. 

   Мытьё не затянулось – поскользнувшись на окатанном булыжнике, я ухнул в далеко не тёплую сегодня воду.

   Давя радостные вопли, резвенько сымитировал мытьё самого дорогого сперва, потом потёр наиболее потеющие части тела, отметя брезгливость, наполнил бутылку и, постукивая зубами, полез к одежде. Маша, явно давя смех, наблюдала за окрестностями.

   Вытеревшись сменной футболкой, оделся, почистил зубки, прополоскал рот принесённой водой и, чувствуя готовность к подвигу, предложил девушке заняться гигиеной.Заверил, что подглядывать не буду – «часовой на посту обязан…». Не помню, что именно обязан, забыл за давностью лет, да и не надо, выкрутился, наплёл чего-то.

   Как ни странно, кошмар здешних вод не объявился. Свежепомытые, мы сидели на берегу и без перехода на личности вырабатывали концепцию – куда иттить. Все аргументы сводились к «в лесу ягоды, но в реке вода!».

   Забавно так посидели… «А в Подмосковье водятся грибы, ягоды, цветы, ёжики, клопы…». А так же лоси и медведя.

   И тут с другого, чозанахского, берега реки донёсся далёкий хоровой рёв сперва, а потом в рёв местных уродов вплелись явно человеческие крики и пуканье выстрелов. Не сговариваясь, мы подорвались с места и как наскипидаренные попёрли форсировать речку.

   Пока добежали и нашли место боя, выстрелы и людские крики уже стихли, да и нелюдской рёв сильно поумерился. В итоге, неожиданно вывалившись из леса на опушку, увидали сперва чудо отечественной автовоенной мысли – зелёный « 131й» зилок, из-за которого неслось ритмичное порыкивание дуэтом.

   Бормоча про себя «Куда я лезу», тихонько, крадучись, пошёл на звуки. Глаз автоматически отмечал – вот тело чьё-то без головы, вот рука чья-то отдельно валяется, автомат без магазина брошен…

   А вот и источник «рэпа вдвоём» нашелся - две фигуры в недвусмысленной позе.

   Никакого сочувствия мужского, да ну на хер – тупо, как у бабушки дрова колол, угнездил «верхнему ряду партера» топориком по заросшему затылку.

   Чозанах явно оказался не бронечерепушечным – хэкнув, обвалился на партнёршу, весьма недовольно зарычавшую.

   Её уже долбил неприцельно, мечтая только об «не дать этой твари из-под первого выбраться», в хорошем таком темпе, не обращая внимания на брызги и ошмётки. А потом, похоже, от отвращения сознание потерял.