Пани Моника и Иван,юристов сын

Глава 8

Иван

    Анатомические исследования наиболее целой тушки – «активного начала» сексуально-эротического дуэта – особой радости не принесло. Судя по всему, с 5.45м калибром этих медведей в верхнюю часть туловища не пронять.                                                                                                                                                Руки натыкались на непонятные кости, жгуты жил, просто подкожные твёрдости какие-то, видимо, обеспечивающие подвижность и функциональность верхней и нижней пар «рук».                                            Но ложка мёда в этой бочке дёгтя всё-таки была – ниже рёбер всё было достаточно мяконьким и вполне пулепробиваемым. Значит, целимся в пупочек и ближайшее окружение.                                               Блин, ну не патологоанатом я дипломированный! Говорили умные папа с мамой: »Учись, сынок!», нет, мудак юный, пошёл по пути материального благополучия…

     Направил стопы к негромко общающимся Далеру с Машей, тьфу ты.. с Моникой – донести результаты «исследований» и попробовать ответить на насущные вопросы, главный из которых – «Что делать, оказавшись в этой жопе?».

    Информативную часть планов донести успел, а вот дискуссионная как-то была скомкана появившимся на горизонте табуном улюлюкающих и взрыкивающих любителей – даж, скорее профессионалов – вкусить человеческого мяска.

   Никаких военных правил не соблюли – как-то не успелось. Как бухнулись на животы в невысокую редкую разнотравицу, так и встретили метров со ста огнём из трёх стволов. «Кто стрелял? Куда попал?» - ничего не запомнилось, как-то отстранённо наблюдал, как тело на автомате под шёпот «Двадцать два!» отсекает злое таханье автомата, а руки меняют опустевшие магазины один за другим…

   Никто из местных не ушёл обиженным-обделённым, все легли эдаким грязно-вонючим покрывалом на свежую травку.

    Да, не снайперы мы… Под двести патиронов выпалили в белый свет, окружающую среду и всего двадцать семь чозанахов. Монику оставили на огневом рубеже, вдвоём с Далером пошли считать заваленных. Добить пришлось всего двоих, хрипло поскуливавших.

    На обратном пути вертелась-вертелась, да и оформилась мысль о том, что прибрать бы надо останки взвода доблестной таджикской армии, героически полёгшего в неравной битве с иноземными – инопланетными тварями.                                                                                                                                         Только перед захоронением, как ни некрасиво прозвучит это, но обыскать всех и более ненужное им, а нужное нам, замародёрить. А нам теперь пригодится всё – от шнурков ботиночных до завалявшейся в чьём-то кармане ириски.

   Высказал свои соображения Далеру.                                                                                                                   Засверкал гневно глазами бывший комроты, надулся – и сдулся. Деваться некуда, в одном эмалированном тазике по этому дерьмовому морю плывём, не до приличий уже. В общем, согласился, зубами скрипнув.                                                                                                                                                       Через час вытянулся возле «зилка» недлинный ряд некрупных тел. Из списочных двадцати двух плюс водитель машины и командир взвода «в строю» лежало одиннадцать рядовых. Автоматов нашлось семнадцать, исправных девять. Куда остальные делись – неизвестно.

- Мысли есть, где остальные?

- Нет. Надо искать.

- Когда и как?

- По следам. Эти уроды, туда-сюда бегая, тропу-то набили.

- Далер, вдвоём – на племя?

- А я что?

- Маш, Монику не включай! Здесь посидишь, в кабине.

- Какая я тебе Маша? Вы сдурели? Оба в задницу идите! Я здесь не останусь!

-  Ладно, втроём – так втроём. Убеждать тебя бесполезно.

  -Мария, вы, наверное, не понимаете… Там некрасиво может быть, плохо… Не для девушки — это Далер что-то вякать попытался.

 - Я не Мария, это во первых! Меня зовут Моника! И я одна здесь куковать в «приятной компании» не останусь! Хоть убейтесь! Как я одна буду отстреливаться, если сюда гости наведаются? Вы хоть соображаете?

   Двадцать минут убили на сборы. Уставная часть у Далера была всё-таки, или это его инициатива? Боечики его не налегке на стрельбище отправились, у каждого с собой и фляжка, и лопатка, и подсумок четырёхмагазинный…                                                                                                                                              Противогазов и вещмешков только не было. В кузове нашёлся армейский термос с водой и коробка с хавчиком – двумя десятками консервных банок с надписями на великом и могучем, но нерусском языке, и тремя буханками черняшки.

   В общем, перекусили, пополнили боекомплект – да и призадумались.

   Я, по наитию, опять полез в кабину. Ключики в замке, и ломать ничего не надо! Завёлся с полтыка красавец советский! Так чего ноги бить?

   Поедем, пока едется, тачанку Будённого в случае чего изобразим! Съездим, пообщаемся с гостеприимными хозяевами плотненько, а там, если выживем – вернёмся и похороним по-человечески мальчиков. А нет – так и нет. Сами непогребёнными ляжем. А то и съеденными.

-»»-»»-

    Серьезно задумавшийся Иван, личность в общем целеустремленная, но немного разболтанная городскими удобствами, решил немедленно изыскать способ отмщения поганым людоедам. А военная машина, стоявшая рядом, просто не могла не послужить делу справедливого отмщения.         Задумано- сделано! Иван решил окончательно взять командование на себя и первым делом озвучил мысль, что им де, мужчинам, надо вот поехать, отомстить, а женщине стоит оставаться тут. На месте. Но не тут то было.

-»»-»»-