Пансионат для распущенных

Глава 1. Прибытие хаоса

Утро в «Распущенной нити» началось с кружевной салфетки, дымящейся на коленях бывшего палача. Брам сидел в процедурном кресле и держал спицы хваткой, больше подходящей для боевого топора. Зелёное кружево стянулось волнами, над пряжей поднимался тонкий дымок.

— Край опять повело, хотя я следовал схеме и считал каждый ряд, — произнёс полуорк с мрачным достоинством. — Полагаю, пряжа настроена против меня.

Я закрепила серебряный стежок на внешнем слое его Ткани и спрятала иглу в карман фартука.

— Пряжа пережила три пропущенных накида и попытку испепелить результат. Распусти до ошибки и ослабь пальцы.

Три месяца назад после такого замечания стол лишился бы ножки. Сегодня Брам глубоко вдохнул, нашёл крючком нужную петлю и осторожно потянул её на себя. Официально мой дом назывался лечебным пансионатом «Распущенная нить». В городе прижилось другое название — «Пансионат для распущенных». Оно подходило и Ткани, и характерам постояльцев. Я сшивала повреждённые узлы и учила существ заново удерживать собственную силу.

У камина поднял голову Арчибальд. Древний дух порядка уже девять лет обитал в теле упитанного корги и считал это затянувшимся назначением. За Брамом он следил с суровостью чиновника.

— Господин Брам, если салфетка снова пострадает от ваших убеждений, я внесу это в журнал как повторное преступление против текстиля.

С крыльца донёсся тяжёлый удар. Арчи расправил уши. Мы с Брамом обернулись на дверь. Услышали, как металлический предмет прокатился по ступеням и упал в клумбу.

— Дверной молоток прослужил семье Эверли сто двенадцать лет, — констатировал Арчи. — Я надеялся, что его служба закончится почётнее.

Брам предположил, что молоток выбрал свободу. Арчибальд счёл полёт слишком целенаправленным. В коридоре прозвучали размеренные шаги управляющего Сайласа. Он возник на пороге — сухощавый, седой, с пенсне на цепочке и неизменной папкой в руках. Его лицо сохраняло обычную сдержанность, только губы сжались чуть плотнее.

— Госпожа Тэя, новый пациент прибыл на три часа позже. Его сопровождают два слуги, пять сундуков и уверенность, что дверь обязана открываться от одного упоминания имени. Дверь проявила характер. Молоток же спор проиграл.

По стене за его спиной скользнула тень. Брам отложил салфетку и потянулся к месту, где раньше висел боевой топор. Сайлас раскрыл папку и объявил:

— Лорд Ривен Морр, 203 года, Повелитель Теней, разрушитель Карвенской цитадели. Третья степень распускания, повреждённый сердечный узел, три отказа столичных мастеров. Человек, способный уничтожить город до завтрака. — добавил уже от себя Сайлас.

— Агате следует подать завтрак раньше, — решил Арчибальд. — Люди, разрушающие города натощак, хуже обращаются с дверями.

У входа ждал Гаррет, почти перекрывая проём плечами. Полукровка с кровью горных великанов чувствовал слабые места в стенах и умел удерживать сорвавшихся магов, сохраняя им при этом кости. За дверью прогремел ещё один удар. Сайлас добавил строку к счёту, а Гаррет отодвинул засов.

Ветер швырнул в холл дождь, и на пороге появился Ривен Морр.

Он оказался выше, чем я представляла, и шире в плечах. Резкое лицо, упрямый подбородок, твёрдый рот и пронзительные тёмно-серые глаза. Его мокрые черные волосы спускались ниже плеч, а хищная красота напоминала о ближайшем выходе. Тени стекали с плаща рваными лоскутами и ощупывали защитный контур. Одна коснулась линии у двери. Ривен напряг левое плечо, а под ключицей тьма собралась в болезненный узел. Под полом прошла дрожь. Серебряные швы натянулись, почувствовав чужую силу.

Гость оценил Гаррета, Сайласа и Арчибальда, затем перевёл взгляд на меня. Фартук, ожоги на пальцах и серебряная игла задержали его внимание. Затем он посмотрел на моё лицо. Игривое каре, веснушки и в целом миловидная внешность часто заставляли людей считать меня безобидной. Обычно это проходило после первой процедуры.

— Госпожа Эверли, полагаю. Мне рекомендовали мастера по восстановлению теневой структуры. По описанию я ожидал увидеть женщину старше и внушительнее.

— Пансионат я открыла в двадцать два. За три года закончила семьдесят два сложных случая. Четверо бывших безнадёжных пациентов теперь выращивают цветы, один осваивает кружево, ещё один получил государственную должность. Последнее оказалось самым тяжёлым осложнением.

В серых глазах мелькнул интерес. Ривен шагнул внутрь, оставив на полу грязный след. Арчибальд сел возле коврика и объявил, где снимаются сапоги и кому передаётся плащ. Также упомянул, что тени остаются при хозяине, а угрозы персоналу рассматриваются после завтрака.

— Великан, бывший инквизитор и говорящая колбаса встречают меня у двери, а юная хозяйка устанавливает правила Повелителю Теней. У вас смелое понимание гостеприимства.

Арчибальд поднялся на лапы. Медная табличка с руной «Порядок» звякнула об ошейник.

— Колбаса, милорд, лишена родословной, двухсотлетнего стажа и права кусать гостей за лодыжки. Я располагаю всеми тремя достоинствами и прошу выбирать сравнения осмотрительнее.

Я же провела мелом черту у края коврика.

— Здесь заканчивается улица и начинается мой дом. Вашей Ткани нужны границы, потому что собственные она уже теряет.

Тьма у ног Ривена поднялась выше. Он шагнул ко мне, заняв собой половину холла.

— Судишь о моей силе с порога? — произнёс угрожающе.

Я пропустила фамильярность мимо ушей. Не это сейчас главное.

— О силе поговорим после диагностики. Сердечная связка держится на упрямстве, а каждый выброс рвёт края сильнее. Сначала подведёт левая рука, затем тени начнут принимать решения раньше хозяина. Столичные мастера добавили вам времени из вежливости.

Левая кисть Ривена сжалась медленнее правой.

— Что произойдёт, если твои правила окажутся мне неудобны?

— Гаррет откроет дверь, Сайлас выставит счёт за молоток, Арчи сохранит обиду для будущих поколений. Через месяц распущенная Ткань доберётся до сердечного узла. Выбор остаётся за вами. — пожала я плечами.