Папа для Бельчонка. Вернуть бывшую

Глава 6

Мне не по себе. Совсем.

Тяжесть наваливается. Как плита гранитная.

Что-то не так. Что-то тут не так.

Если Ася получила те миллионы, почему она в этой хрущевке? И малышка… четыре года. Если подсчитать, она… она может быть моя? Четыре года.

Инвалид.

Господи.

Я один из самых богатых людей в стране. Успешный. Пресыщенный жизнью. И всё это время у меня был ребенок, который нуждался в помощи?

Спускаюсь по лестнице еле-еле.

Всё тело как деревянное. У меня шок.

— Господин Свиридов, мы понимаем, что вам не нужна никакая огласка…

— Да, я заплачу, сколько?

— Ну… — начинает лейтенант, который Рустам, но другой его прерывает.

— Нисколько. Мы напишем, что скрылся неизвестный, и всё. Думаю, девушка подпишет. Только вы уж, пожалуйста, не беспокойте ее. Там на самом деле девочка болеет.

— Почему же она живет тут? Дом же на выселение?

— Она снимает. Пока еще тут жить разрешено. Говорит, что ищет жилье. Куда ей? Кажется, она хотела девочку в больницу отдать, обещали квоту.

— Всё ты, Вадик, знаешь, — беззлобно ухмыляется его напарник.

— Знаю. Работа у нас такая, Рустик, не бабки сшибать, а знать всё о людях. А если ты себя так будешь вести, я тебе еще раз объясню, почему нас до сих пор называют ментами и легавыми.

— Молчу.

— Иди в машину, начинай работу, бумажки сами себя не напишут.

Понимаю, что Вадик отправляет Рустика не просто так.

— Так что, сколько?

— Да не нужны мне деньги. Вы… Давай по-мужски, тебе что от девчонки надо?

— В смысле? — охреневаю от бестактности патрульного, он видел, кто я, не боится?

— В прямом. Вижу я, как она из сил выбивается. Моя жена ей помогает понемногу, но у нас самих трое, она не работает, я один, зарплата — сами знаете, а мзду я не беру.

— Может, надо брать?

Вадик усмехается.

— Взрослый дядя, в правительстве работаете, если все будут брать, как жить? Если вы хотите помочь Асе — помогите, а если поиграть — лучше не надо, по-хорошему прошу.

— Что с девочкой? — голос глухой свой узнаю не сразу.

— Что-то с ножками, вроде как операция есть, должна помочь, но там ожидание. А ожидание — сами понимаете.

Я понимаю.

И внутри растет непонятная ярость. Ярость на всё вокруг.

И прежде всего на Асю.

У нее были деньги! Неужели она всё потратила? Спустила на какую-то ерунду, и теперь…

— Ася пишет в фонды, просит о помощи, но это тоже не быстро.

— Я понял. Я посмотрю, чем могу помочь.

— Я, конечно, к вам в карман не лезу, но там сумма-то не такая критичная, не по двести миллионов, как другие собирают, всего-то тысяч пятьсот.

— Пятьсот тысяч чего? — переспрашиваю недоуменно.

— Рублей, батенька, рублей, — усмехается Вадим.

— Понял. Помогу.