Папа для Бельчонка. Вернуть бывшую

Глава 7

Меня трясет. Трясет от проклятой несправедливости, от которой я уже устала.

Устала так, что больше просто нет сил.

Нет сил жить.

Но я должна.

Ради моей доченьки, ради Вари.

Быстро помешиваю в тарелке кашу с молоком. Несу своей зайке. Она скромно сидит на кушеточке, на которой спит, обняв истерзанную меховую белку с большим хвостом.

Бельчонок мой.

— Моя сладкая, мама принесла кашу. Будем кушать кашу?

— Будем кашу. А ябвочко есть?

— И яблочко.

Хорошо, что вчера купила килограмм, еще есть.

А вот денег осталось совсем мало.

Малышка аккуратно глотает гречку с молоком. У меня сердце щемит.

Кроха моя, мой ангелочек золотой.

Каждую секунду я молю бога о помощи и о прощении.

Я не хотела ее. Когда узнала, что беременна от этого чудовища, я мечтала, что у меня будет выкидыш. Поздно поняла, что я в положении, так бывает. Поздно что-то делать. Сейчас каждый день думаю о том — как хорошо, что было поздно!

Иначе у меня не было бы моего сладкого Бельчонка, Вареничка, Варежечки, моей родной девочки, которую я больше жизни люблю.

Ее бы не было, если бы не Свиридовы.

Если бы не один Свиридов.

Я ведь знала, что мне нельзя связываться с ними, с этими ужасными людьми!

Вспоминаю, как я была воодушевлена, когда меня взяли в кафе, которое находилось на территории большого коттеджного комплекса. Баллов на бюджет мне не хватило совсем немного, я решила, что буду на будущий год подавать на другую специальность и там пройду. А пока поработаю.

Мне было восемнадцать.

До семнадцати я жила припеваючи, крохотный поселок на окраине Подмосковья, дом у родителей был большой, хлебосольный, участок, где не было только бананов — так шутили над моей мамой, которая даже арбузы умудрялась выращивать, куры, гуси — хорошее хозяйство.

Я была в гостях у подруги, когда дом загорелся. Родители спали, они не успели выбраться. Папа еще жил, когда его вытащили. Мама — нет.

Ничего не осталось. Мне выплатили какие-то деньги, приехала из соседнего городка тетка, погоревала, забрала меня. Вернее, деньги. Они ей нужны были. А я…

После того как теткины пьяные дружки меня чуть не прижали, я сбежала к подруге. Ее родители меня приютили. Так и жила. Старалась им помогать и подрабатывать, чтобы нахлебницей не быть.

Когда не вышло с институтом, меня тетя Ксюша, мамина подруга, устроила в это кафе. Там и комнату дали в общежитии для работников поселка.

Симпатичного Романа я сразу заметила. Стал приходить каждый день, садиться за мой столик. Мне сразу сказали — никаких романов с местными. Я и не собиралась. Просто Рома был приятный, милый молодой человек. С ним было просто.

Неожиданным было, что Роман заговорил о серьезных отношениях. Признался, что я ему очень нравлюсь, он влюблен. Я без задней мысли сказала, если влюблен — женись, думала, что он шутит и сбежит.

А Роман не сбежал.

В дом меня пригласил. Мне показалось, что отец и мать у него очень приятные, хоть и непростые.

А потом появился Тимур.

Он меня испугал. Сразу.

Он был очень сильным и очень красивым.

Я рядом с ним чувствовала себя букашкой. Мелкой и глупой.

Даже не подозревала, что он может что-то ко мне испытывать.

А он и не испытывал, как оказалось.

Поиграл бедной девочкой, чтобы ей неповадно было богатых мальчиков привлекать.

— Я же с ней начал общаться, только чтобы тебе, дураку, дать понять, с кем ты связался! Она мне на хрен не сдалась!

Он так сказал.

А я услышала.

Не важно. Сейчас уже не важно.

Мразь.

Не потому, что бросил меня беременную, обманул. Нет.

Потому что я пришла за помощью, когда узнала о болезни дочери. Я пришла, потому что надеялась — меня услышат!

Но меня опять выставили за дверь.

— У нас нет и не может быть никаких внуков инвалидов.

Ненавижу! Боже, как же я их ненавижу.

— Мамуля, мовжно я мувтик посмотью?

— Можно, котик, можно.

— Вкьючишь?

Достаю старенький планшет, запускаю. Ставлю на подставку, поправляя подушку под спинкой моей крошки.

— И ябвочко?

— Да, сейчас.

Уношу тарелку, беру яблочко, вырезаю сердцевину, возвращаюсь в комнату, наблюдаю за своей доченькой. Она немного морщится. Значит, у нее опять болит. Но мне не скажет.

— Кушай, милая, если еще захочешь, я принесу. Или компотик сварю, будешь компотик?

— Капотик буду! М-м-м! — она тянет губки для поцелуя, прижимаю ее тельце к себе.

Плакать нельзя. Нужно держаться.

Хотя силы уже на исходе. Совсем.

Стучат в дверь.

Открываю и застываю на пороге…