Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая

Глава 22

Лана

— Вы помните? Полный покой, витамины, свечка на ночь, — напоминает мне доктор при выписке, вручая документы, смотрит сурово и внушительно, так, чтобы я точно уяснила, что надо выполнять все рекомендации. — Не нервничаем, мамочка. Мужчины уходят и приходят, а возможность родить здорового ребенка в наше время — та еще редкость.

— Да я… — пытаюсь что-то сказать и осекаюсь, врач смотрит, склонив голову, поверх очков.

— Да знаю я ситуацию. Девочки донесли, что вы воюете с олигархом за алименты. Дело благородное, но предлагаю отложить до родов. Сначала рожаем, потом воюем. Тем более, может, и не придется воевать, — улыбается, тон становится мягче, — он же сюда как на работу ходит. Может, зря решили не пускать на порог?

— Вы же сказали, мне нельзя нервничать, — слегка парирую, вспоминая, что Роман и правда в течение этой недели приходил каждый день с цветами и подарками.

Я его не пускала. Просто медсестры приносили мне в палату его подношения.

— Сказала, верно. Вижу, вы себя в обиду не дадите. Так что я спокойна. Надеюсь, увидимся только во время родов. Всего хорошего.

Вручает мне папочку и уходит в свой кабинет, я сжимаю документы и иду в палату собираться и ждать, Нина обещала меня забрать.

Если честно, в больнице я уже чуть ли не помирала от скуки. Хотелось домой, хотелось деятельности, а надо было лежать.

Зато была масса времени подумать. Я решила отложить свою войну. Слишком она мне нервы истрепала. И отношения с Романом, запутанные, сложные, отнимали много сил и нервов. Их я тоже решила отложить. Ну какая свадьба? Помилуйте. Действительно, лучше сначала родить, а потом уже разбираться со всеми остальными, не такими уж и важными, делами. Нет, я не жалею, что стала требовать у отца ребенка признать его, потому что на меня напали, а я защищалась.

Я не захотела быть слабой женщиной и терпилой, просто переоценила свои силы.

Ситуация всё же кардинально изменилась.

Роман уже не верит в то, что я спуталась с Арахмеевым, а что там думает его чокнутая мамаша, меня не очень-то и беспокоит. Хотелось бы сказать, что мне с ней детей не крестить. Но я правда не знаю. Если она извинится, может, и будет между нами сносный мир. Я не против, чтобы у моего ребенка была бабушка. Но эта бабушка должна сделать шаг навстречу.

Захожу в палату, оказывается, Нина уже тут и собирает мои вещи. Беру сумку и кладу документы в нее, оглядываюсь, чтобы ничего не забыть, и начинаю одеваться.

— Спасибо, что приехала.

— Да за что спасибо? Не на такси же тебе ехать. Букет забираем? — она стреляет глазами в яркие цветы, которые стоят в выданной медсестрой банке.

— Нет, пусть остаются, — стараясь выглядеть безразличной, жму плечами.

Не хочу признавать, что мне приятно было получать букеты и подарки от Свиридова. Здесь в больнице все так мило улыбались на этот счет, по-хорошему завидовали и нахваливали Романа, даже пытались уговорить меня принять его ухаживания.

Мол, посещения же разрешены, почему бы не пустить отца ребенка в палату?
А я вот не хотела пускать. Мне нужно было время.

Но всё же букет очень красивый. Цветы практически не пахнут. Видимо, Роман консультировался в цветочном салоне, чтобы ненароком мне не навредили особо пахнущие сорта цветов. И правда, мне бы это пользы не принесло, да и в палате бы сильно пахло цветами. Я, кстати, не очень люблю сильные ароматы, у меня от них голова болит.

— Ладно, давай возьмем, — сдаюсь, уж очень не хочется расставаться с этой красотой. — Только они ведь будут течь.

— Ничего не будут! — Нина радостно несется к банке, возится с цветами.

Я тихонько вздыхаю. Хочется на воздух. Хочется пройтись по улице, а не лежать. Кстати, прогулки мне полезны. Вот такая она — беременность. Сильно нагружаться нельзя, но и отлеживать бока тоже не надо. Поглаживаю выпуклый живот, доченька снова толкается, я вспоминаю, как она “здоровалась” с папочкой. Почему-то сейчас воспоминания о Романе не вызывают злости, будто я немного успокоилась.

На телефон невольно поглядываю, звонил или нет?

И тут же себя ругаю: “Лана, не будь романтичной дурочкой”.

Всё, что он делает, может быть связано с тем, что хочет замять скандал.

В СМИ, кстати, тихо. Никаких нападок на меня нет, но и опровержения, о котором я просила, тоже не наблюдается. Поэтому я и не спешу идти на контакт с Романом. Он много чего наговорил, но мне нужны действия с его стороны, поступки.

— Ну что, бегемотик, идем? — подруга зовет меня на выход.

Ну да, я похожа на бегемота, это отрицать сложно. Хоть и не поправилась сильно, но грудь увеличилась и живот впереди меня идет.

— А ты чего это такая радостная? — с интересом смотрю на подругу.

Может, мне кажется, но она будто бы скрывает улыбку.

— Так чего мне радоваться? Любимая подруга из больницы выписалась, — щебечет с невинным выражением лица, и я думаю, что переборщила с подозрениями, пока мы не выходим на улицу.

Не успеваю оглянуться и вдохнуть порцию свежего воздуха, как вижу…

Автомобиль представительского класса, который стоит за воротами больницы.

Поворачиваю голову в сторону подруги — предательница!

— Нин, я же говорила, что не хочу трепать себе нервы из-за Свиридова!

— А зачем трепать? Не надо ничего трепать! Ты у нас девчонка боевая, сама кому хочешь нервы потреплешь и мозг ложечкой выешь! — смеется она, но смотрит с тревогой и заботой. — Ну хочешь, я попрошу его уехать?

— Зачем ты вообще сказала ему о выписке?

— Просто он очень просил, а ты даже подарки принимать не хотела.

— Черт, — сжимаю губы, видя в руках букет — как свидетельство того, что какой-то подарок я всё-таки приняла.

Стыдно-то так. Еще есть шанс остаться незамеченной, обойти здание, выйти с другой стороны, взять и выкинуть веник от Свиридова в урну и выйти к нему с гордо поднятой головой. Но я не привыкла убегать, прятаться, уходить в сторону. Да и вообще, он отец ребенка. Наверное, у него какое-никакое право хотя бы знать, что происходит с моей беременностью.