Папа для дракончика

1

Плач ребенка оглушил меня, едва я переступила порог каморки. После свежего морозного воздуха улицы смрадный запах комнаты сбивал с ног.

— Ильма!

Я бросилась к кровати, на которой под серым застиранным одеялом лежала девушка. Темные пряди беспорядочно разметались по подушке.

— Ильма! Что с тобой?

Услышав мой голос, ребенок заголосил еще сильнее. Он лежал в большой плетеной корзине у самой кровати.

Я разрывалась между ребенком и неподвижно лежащей девушкой. В конце концов взяла ребенка на руки, ощущая, насколько влажна пеленка, в которую он был закутан.

— Тише, маленький, — я покачала его, прижав к груди. Беспомощно оглянулась, ища, во что бы можно переодеть малыша. Но в комнатке царил бардак. Вещи были вывалены из комода и лежали на полу бесформенной кучей. К тому же малыш явно был голоден. Стоило мне прижать его к груди, как он сразу призывно зачмокал розовыми губками.

— Только не плачь, — попросила я его, — позволь мне осмотреть твою мамочку.

Осторожно положила ребенка рядом с Ильмой. Провела рукой по ее лицу, убирая волосы.

Кожа — огненная, словно под ней развели огонь. Сухие потрескавшиеся губы.

— Ильма, сестренка, что с тобой?

Я затормошила ее, пытаясь привести в чувство. Нужен лекарь. Но где я найду его в такой час? Я впервые в этом городе. Несколько минут назад сошла с дилижанса и кое-как разыскала дом, в котором Ильма снимала крохотную комнатку.

Сестра застонала и слегка приоткрыла глаза.

— Дора… как ты здесь?

— Мне пришло письмо. В нем твой новый адрес и просьба срочно приехать. И, как видишь, я сразу к тебе.

Я попыталась улыбнуться, но от вида изможденного лица сестры на глаза наворачивались слезы.

— Ты уже познакомилась с Крисом? — Ильма дернула уголками губ в попытке улыбнуться.

— Почему ты мне ничего не сообщила?

— Я хотела… стыдно было.

Стыдно?

Я вдруг поняла, чего мне не хватало в этой мозаике. Мужских вещей. Хоть чего-либо, говорящего о присутствии мужчины в доме. Но ведь Ильма писала, что у нее есть жених. И скоро свадьба. А потом пропала на долгие месяцы.

— Он бросил тебя? — спросила я, слегка покачивая рукой Криса, начинавшего хныкать.

— Он обещал… вернуться, — Ильма хрипло закашлялась.

— Тебе надо выпить горячей воды. Крис хочет кушать. И переодеть его. Боги, Ильма, что мне делать?

— Сходи к старухе Эби. Она даст молока, — прохрипела Ильма.

Я нервно кусала губы, чтобы не скатиться в тихую истерику. Выбежала из комнатки и постучала в соседнюю дверь. Она открылась со скрипом через целую вечность. На пороге — неряшливая женщина с неприятным лицом.

— Мне нужна… Эби, — прошептала я, оглушенная ее неприязненным взглядом.

— Она выше на этаж. А ты кто такая? Подружка той шлюхи, что живет за стенкой? Если ее выродок не угомонится, я пожалуюсь господину Юлиусу.

— Зачем вы так? — воскликнула я. — И моя сестра никакая не шлюха.

— Поговори у меня. А где папаша тогда? Ясень день, что сбежал.

— Он вернется! Вот увидите! И вам будет стыдно за свои слова, — выпалила я на эмоциях.

Не слушая эту злыдню, побежала по щербатой лестнице на этаж выше. Две двери. Позвонила в ближайшую. Считала до десяти, сжав пальцы в кулаки. Ожидание казалось невыносимым.

Но вот на одиннадцати услышались шаркающие шаги, и дверь открылась.

— Эби? — спросила я, не скрывая облегчения в голосе. Потому что пожилая женщина с добрым взглядом мне понравилась. И я до безумия надеялась на ее помощь. — Мне нужно молоко, ради всего святого! Моя сестра, она больна, а ребёнок…

— Успокойся, дитя, — мягко сказала она. — Сейчас налью.

Она скрылась в глубине комнаты. Я облокотилась о косяк, закрыв глаза. Спустя мгновение Эби вернулась с глиняной кружкой.

— Держи. Ей что, хуже?

— Горит вся… и кашляет…

— Беда, — покачала головой старуха. — Смотри за ней. Такая хворь… многих забрала.

От её слов стало холодно внутри. Я бросилась вниз, стараясь не расплескать молоко.

— Тише, солнышко, тише… Сейчас всё будет, — приговаривала я, роясь в куче тряпья. Нашла детский рожок, старую, но чистую пелёнку и глиняную бутылочку с закисшими остатками молока.

Сполоснула рожок в умывальнике и налила молока. Но прежде перепеленала малыша в сухую пеленку. Он замолк, причмокивая рожок, лишь жадные глотки нарушали тишину.

Пока он затих, я коснулась руки Ильмы. Она слабо вздохнула.

— Дора… обещай мне…

— Все что угодно, Ильма, — прошептала я.

— Найди отца Криса. Он должен узнать…

— И узнает. Но только от тебя.

Сестру опять скрутил приступ кашля. А после она повторила, тяжело дыша: