Папа для дракончика

2

Я с некоторым ужасом вглядываюсь в величественный особняк, выглядывающий из-за прутьев ограды. Всё же идея явиться сюда была бредовой. Меня запросто вытолкнут взашей и слушать не будут.

Но я должна попытаться. В память о сестре.

Она умерла на следующий день после моего приезда. Тихо угасла на моих руках. На организацию скромных похорон ушли почти все мои скудные средства. И не успели могильщики увезти тело сестры, как порог её каморки переступил жирный боров. По-другому и не скажешь, глядя на лоснящееся от жира и самодовольства лицо мужчины.

— Ты кто такая?

— Сестра Ильмы, — ответила тихо, стараясь не разбудить дремлющего на моих руках Криса.

— Ильма должна мне за два месяца. Восемь… нет, десять луидоров. И если ты мне сейчас их не отдашь, то можешь выметаться отсюда вместе с её ублюдком.

Я крепче прижала Криса к груди.

— Не думаю, что эта комнатка стоит таких денег. Вы пытаетесь меня обмануть.

— Поговори у меня тут! Не нравится… выметайся прямо сейчас.

— Но куда я пойду? В ночь с ребёнком на руках.

— Думаешь, мне есть до этого дело? Плати или выметайся.

Боров омерзительно хмыкнул, скрестив на груди руки. С довольной усмешкой следил за замешательством на моём лице.

— Если я вам заплачу, то у меня совсем ничего не останется.

— Ну… мы можем договориться, — сально блеснул глазами боров, — и можешь оставаться жить дальше. Сколько угодно.

— О чём… договориться? — я нервно сглотнула, отступая на шаг. Зашарила глазами по комоду позади себя в поисках подходящего оружия. Хотя что я смогу сделать с ребёнком на руках?

— Ну как же… дашь мне немного приласкать себя. Какая ты хорошенькая. Чистенькая. Не то, что твоя сестра потаскуха.

— Убирайтесь! — воскликнула я, — иначе я буду кричать!

Боров не шевельнулся. Только сальная ухмылка поползла по его лицу.

— Кричи. Кому ты нужна в этих стенах?

От этих слов стало физически тошно. Его глаза скользнули по моей фигуре, и в них вспыхнула та же гнусная уверенность. Он сделал шаг вперёд.

И тогда Крис, будто почувствовав угрозу, резко заплакал. Пронзительно и требовательно.

Боров поморщился, будто у него заболели зубы.

— Заткни своего выродка.

— Он не выродок! — вырвалось у меня с неожиданной силой. Я заслонила ребёнка всем телом. — И вы сейчас же уйдёте. Иначе я скажу Лейстеру АйкВаундеру, что вы обобрали мать его сына и вышвырнули его наследника на улицу.

Имя подействовало как удар хлыстом.

— Что ты несёшь? Такая же лгунья, как и твоя сестра. Нет денег, тогда возьму то, что есть ценного.

Он собрал в охапку всё, что могло стоить хоть грош: несколько платьев, потускневшее зеркальце в рамке, пару тонких книг. Всё, что оставалось от сестры.

— Чтобы завтра твоей ноги здесь не было, — бросил он на прощанье, грузно переваливаясь через порог.

Дверь захлопнулась. Я опустилась на край кровати, дрожа от ярости и унижения. Крис понемногу успокоился, уткнувшись мокрым носиком мне в шею.

Я собрала то немногое, что он счёл ненужным. Нижнюю сорочку, шаль и перчатки. Гребень для волос. Не хотела оставлять ему даже этого. Отнесла свёрток старушке Эби наверх.

— Возьмите, — сказала я, суя ей в руки свёрток и медную монету. — И, если можно… ещё молока. На дорогу.

Старуха посмотрела на меня понимающими, печальными глазами, покачала головой, но взяла монету. Вернулась с полной крынкой.

Я покормила Криса досыта, а остатки молока налила в бутылочку, бережно закупорив. Наутро мы сели в дилижанс, идущий к северной границе. В родовое гнездо АйкВаундеров.

Мысль явиться в дом АйкВаундеров кажется абсурдной и пугающей. Но Крису нужна семья. Отец. Мне нечего ему дать. Только свою любовь. Но это такая малость по сравнению с тем богатством и знатностью, что его ждёт.

— Надеюсь, мы встретим твоего папочку, — шептала я Крису, пока дилижанс трясся по мостовой.

А тот гугукал в ответ и смотрел на меня доверчивыми глазенками.