Папа для дракончика

6

— Сладкие пирожки! Вкусные! Горячие!

Голос у меня уже с хрипотцой от третьего дня на базарной площади. Народ снует мимо, задерживаясь, чтобы выменять на звонкие монетки лакомство из моей корзины.

Я всё никак не могу привыкнуть к этому холоду. У нас, на юге, снег - диковинка. Зимой редкие снежинки таяли, не долетев до земли, а воздух всегда пах солнцем. Здесь же небо низкое, свинцовое, а ветер словно наточенными ледяными иглами щиплет щёки до красноты.

Тётушка Джейн только хмыкает: «Это ещё погода хорошая, милочка. Подожди до настоящих морозов».

— Почем пирожок, красавица?

Передо мной возник детина с засученными до локтей рукавами, в фартуке, заляпанном бордовыми разводами. Хозяин мясной лавки напротив. Я его уже приметила - второй день косится в мою сторону. Видно, решил наконец подойти.

— Две звонкие монета, — резво говорю я.

— Дам три, если поцелуешь, — поигрывает он бровями.

— Мои поцелуи не продаются!

— Как же их заслужить?

Я, прищурившись, разглядываю его. Молод. Недурен собой. Грубоватый и напористый. Опять же, лавка наверняка приносит хороший доход. Завидный жених.

Нет, я не ищу принца. Не в моей ситуации рассчитывать на выгодное замужество. Особенно после того, как отец опозорил нашу семью, проигравшись в карты.

Мне нужно, чтобы в груди екнуло. Зацепило и не отпускало. И мне не важно, кем будет мой будущий избранник. Главное, чтобы любовь была. Уважение. Забота. Чтобы Криса принял как своего сына, если Лейстер его не признает.

А мне совсем не хочется возвращаться в тот неприступный и холодный дом и настаивать на встрече с ним. Я попыталась… а сейчас стою на перепутье. Довести дело до конца, как и просила сестра? Или взять Криса и сбежать отсюда подальше? Туда, где много солнца и обжигающий ветер.

— Ну так что, красавица? – Мясник протянул монетки. Я взяла их, но он ловко перехватил мою ладонь, сжав в своей большой, жёсткой руке, - приходи к закрытию лавки. Я тебя в таверну отведу. Выпьем по кружечке согревающего эля…

— Нет. Я не могу, — сердце отчего-то тревожно щелкает в груди. Хватка на своей ладони мне совсем не нравится. Как и запах пота и крови, исходящий от мясника.

— Мне больно, — цежу.

Он отпускает, а я тут же подаю ему пирожок. Сразу же откусывает половину.

— Ты подумай. Не отказывайся, — жуя, говорит мясник, — я тебя не обижу.

Уходит. Я провожаю взглядом его широкую спину и с тревогой думаю, что он от своего не отступится. Надо бы сменить место торговли, но рынок невелик, чтобы в нём затеряться.

К полудню я распродаю все пирожки. Тетушка Джен наверняка уже испекла новую партию. Немного волнуюсь, как там Крис. Тетушка Джен сказала, что вчера он был молодцом. Ни разу не заплакал несмотря на то, что у него режутся зубки. И кушал хорошо.

Я возвращаюсь в дом к тетушке Джен. Та тут же ставит передо мной миску с похлебкой. Я ей отдаю пустую корзинку и деньги.

— Споро у тебя дело идет. О такой помощнице я только мечтать могла, — довольно улыбается тетушка Джен.

Я немного играю с Крисом, пока тетушка наполняет мою корзинку пирожками. Крис цепляет кулачками мои волосы и довольно восклицает.

— Ма!

На глаза тут же наворачиваются слезы. Это Ильма должна держать на руках своего сынишку. И ей он должен сказать свои первые слова.

— Как бы я хотела быть твоей мамой, — шепчу Крису и крепко прижимаю к себе.

— Давай своего красавчика, — говорит тетушка Джен, — продашь пирожки и молока купишь. А то у нас уже закончилось. Сварим Крису вкусную кашку…

Я передаю ребенка в руки тетушки Джен. На прощание целую его в пухлую щеку. Подхватываю корзину и возвращаюсь на рынок. Корзина тяжелая, оттягивает руку.

Вечереет. Притоптываю ногами, чтобы не замерзнуть. Плотнее запахиваю на груди шерстяную шаль – подарок от тетушки Джен. На дне корзинки остался последний пирожок.

— Держите вора! – слышится возглас.

Мимо меня стрелой проносится парнишка лет десяти — худой, юркий, как воробей. За ним, ругаясь на всю площадь, несётся мужчина.

— Я тебе задам, негодник.

Я тихо смеюсь, прикрыв ладонью рот. И тут же слышу рядом глубокий, бархатный, искренний смех.

Взгляд падает на молодого мужчину, прислонившегося к стене лавки. Он опирается на костыль и хохочет так заразительно, что поневоле обращаешь на это внимание.

— Неужели вам его не жалко? – кричу я ему.

Он медленно поворачивает голову. Накинутый капюшон бросает тень на лицо, но я вижу насмешливую ухмылку.

— Кого? – спрашивает с иронией в голосе, — маленького вора или растяпу, что позволил себя обокрасть?

— У того растяпы явно не последний кошель с деньгами, а мальчик не от хорошей жизни ворует. И ему сильно достанется, если его поймают.

— Значит вам жаль воришку?

— Мне жаль, что у него не нашлось другого выхода, как воровать, — говорю я после короткой паузы. — Всегда можно найти работу. Хоть какую-то.