Папа для дракончика

15

— Как тебе эти ботиночки? На меху и совсем недорого…

Тетушка Джен ходит со мной по ярмарке. По её расчётам, мы заработали достаточно, чтобы купить мне обновки: тёплый плащ, ботиночки, отрез ткани для новых рубашечек Крису и пряжу — связать ему тёплый костюмчик для прогулок.

Я, наверное, и сама могла бы все это купить. Нол оставил кошелек, набитый монетами. Понимаю - для нас с Крисом.

Откуда у него столько денег? И что это с его стороны - прощальный жест?

Смотрю на кожаный мешочек, и внутри всё сжимается от обиды. Не могу его принять. Словно от меня откупаются. Почему не отдал, глядя в глаза?

В итоге покупаем плащ у старьёвщика. На новый денег не хватает, но этот вполне приличный — крепкий и куда теплее моего.

Ботиночки — зимние, на толстой подошве. Я механически примеряю, а сама шарю глазами по толпе.

Всё время ищу глазами знакомую высокую фигуру. Глупо надеюсь. Не может же он так просто уйти. Не объясниться. Или я для него совсем ничего не значила?

От этого становится горько. В мыслях нафантазировала себе всякого. Нас вместе. Так глупо.

Встреча с Нолом совсем выбила меня из колеи. Я даже перестала ходить к тому холодному особняку, не спрашивала про Лейстера. Зачем? Если Лейстер и вернётся, об этом протрубят на каждом углу.

А сейчас весь город говорит только об одном – о предстоящем маскараде. Его каждый год устраивают АйкВаундеры: сначала для зажиточных горожан, потом — зимний бал для знати в самом особняке.

Мне о таком остаётся только мечтать. Даже городской бал мне не по карману. Но можно подойти к ратуше, заглянуть в окно, полюбоваться на дамские наряды.

Я себе и зарок дала. Дождусь зимнего праздника. Встречу его с тетушкой Джен. А после... уеду, наверное.

Честно говоря, я и сейчас остаюсь здесь лишь из‑за Нола. Хочу встретить его. Взглянуть в глаза. Спросить: «Зачем оставил деньги? Разве нельзя было объясниться? Попрощаться, глядя в лицо?»

Но дни идут - его нет. И тогда приходят другие мысли: вдруг с ним что‑то случилось? Заболел? Или мясник с дружками отыгрались?

Прохожу мимо лавки мясника, но тот, завидев меня, тут же отворачивается. А после и вовсе сбегает как ошпаренный, оставив торговлю на помощника.

Как-то вечером, распродав пирожки, посещаю городской госпиталь. Но пациента, похожего на Нола, к ним не поступало.

Все эти мысли гложут меня. Нарастают как снежный ком. У меня даже задор пропал, когда продаю пирожки. Еле получается улыбаться.

А у девушки с кислым лицом и грустными глазами пирожки покупать никто не спешит.

С обновками возвращаемся домой. Соседка укачивает Криса. Тот сладко сопит в своей корзине.

— Пока спит, давай приготовим ужин, — распоряжается тетушка Джен.

Лезу в подпол, достаю овощи. Мы молча орудуем ножами. Картофелина выскальзывает у меня из пальцев и катится по полу.

— Что с тобой, Дора?! – не выдерживает тетушка Джен.

Я пожимаю плечами. Не хочу обсуждать Нола. Но тетушку Джен трудно провести.

— Неужто из-за этого синеглазого прощелыги так убиваешься? — её голос становится неожиданно мягким. — Милочка, если б он хотел тебя видеть — давно бы пришёл. Дней-то сколько уж прошло? Значит, не так ты ему и нужна. К тому же не каждый с ребеночком возьмет. Кому нужна такая обуза.

Киваю головой. Права тетушка Джен. Во всем права. Только как успокоить это глупое сердце, которое не хочет слушать доводов разума?

Шмыгаю носом. Горло начинает щипать. Беспокоюсь: не заболеваю ли? Тётушка Джен весь вечер прислушивается к моему сопению и заваривает целебный отвар.

Только это не помогает. Ночью тело начинает бить в лихорадке, а грудь сдавливает так, словно камень приложили.

Кое как встаю с постели утром, чтобы идти на рынок.

— Куда? – останавливает меня тетушка Джен, — лежи. А за Крисом я попрошу соседку приглядеть.

Мне дико неудобно. Я и так села ей на шею с ребёнком, а теперь ещё и болеть вздумала… Но сил спорить нет. Я плюхаюсь на кровать, и волна жара накрывает с головой, унося в липкий, беспокойный полусон.

Там, в небытии, хорошо. Нет ни боли, ни тоски, ни этого щемящего чувства потери. И в одном из таких снов ко мне выходит Ильма. Живая.Смеющаяся. В шелковом платье, будто только с праздника. Протягивает мне руки.

— Я так и не нашла для Криса отца, — виновато шепчу ей.

Улыбка гаснет на её лице. Она медленно качает головой, и в её глазах бесконечная грусть.

— Дора… — губы беззвучно двигаются.

Но слышу не её.

Вместо хрустального голоса Ильмы — низкий и хрипловатый:

— Проснись.

Голос Нола.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в историю нашего литмоба

"Опальная жена. Хозяйка Северных земель" от Айрин Дар