Папа для дракончика

17

Когда я оставил её на рассвете, Дора крепко спала. Я не стал будить. Просто полюбовался на неё — спящую. В который раз мысленно обругал себя за то, что ушёл. Ведь я действительно был намерен не возвращаться. Попытаться забыть.

Меня хватило на шесть дней. Шесть дней я держал себя в кабинете, как в клетке, перепроверяя одни и те же расчёты до тошноты. На седьмой не выдержал. Переоделся, выбрался на рынок — просто чтобы увидеть её издалека. Убедиться, что всё в порядке.

Доры на рынке не было. Я прождал целый час, бесцельно слоняясь. Решил вернуться на следующий день.

Но на другой день по рынку с большой корзиной ходила полная, неопрятная женщина. Грубым голосом предлагала пирожки.

Всё оборвалось внутри. Первая мысль – Дора уехала. Забыла неудачника Нола, и возможно, теперь вокруг нее вьется другой кавалер.

Эта мысль выжгла изнутри. Заставила стиснуть зубы, гася звериный рык. Не помня себя, подошел к женщине и грубо схватил ее за рукав:

— Где Дора?

— Так она… слегла. Совсем плоха, бедняжка. Кажись, недолго осталось.

Ярость тут же погасла, и вместо нее нутро сковал лед. Я бежал к её дому, а в сердце колотилось: «Дора. Дора. Дора. Только дождись меня».

Дверь открыла испуганная тётушка Джен. Я слишком яростно колотил кулаком в дверь.

— Дора… — выдохнул я.

— Хворает. Нечего тебе тут делать.

Хотела захлопнуть дверь, но я сунул в щель ногу.

— Я должен увидеть её. А ты быстро позови лекаря. Самого лучшего.

— А деньги? — вскинулась тётушка Джен.

— Есть. Я за всё заплачу.

После этого мне удалось попасть в дом. Сразу кинулся в комнатку Доры. Сердце сжалось, когда увидел её такую маленькую и хрупкую, неподвижно застывшую на кровати. Лицо осунулось, щёки горели нездоровым румянцем. Из её горла вырвался стон.

Тут же подскочил. Сжал маленькую, безжизненную ручку в своей ладони.

— Я здесь, Дора, — прошептал, целуя её пальчики. — Это я. Нол. Я вернулся. Пожалуйста, очнись. Посмотри на меня.

Я говорил ей всё, что копилось эти шесть дней молчания. Обещания, которые не смел давать вслух. Признания, которых сам боялся.

— Я больше никогда тебя не оставлю. Ни тебя, ни Криса. Слышишь? Никогда. Так что ты должна поправиться. Дора. Проснись!

И чудо произошло.

И теперь я хотел сотворить ещё одно.

— Попроси Менни выбрать красивое платье. Сам понимаешь… для кого.

Я откинулся на спинку стула, наслаждаясь небольшой передышкой. Перед этим Юстас основательно погонял меня по арене, отрабатывая новый приём на кулаках. Мышцы горели огнём от нагрузки. Я слишком зарылся в документы, и теперь лишние полчаса тренировки показались каторгой. Но, впрочем, и Юстас меня не жалел.

— У Менни возникнет много лишних вопросов. Моя невеста имеет один существенный недостаток — она слишком любопытна, — Юстас горестно вздохнул.

— Но при этом у неё отличный вкус. К тому же она умеет держать язык за зубами.

На мои слова Юстас скептически хмыкнул.

— Не уверен. После такого ты рискуешь прослыть ловеласом. Хотя это пойдёт на пользу твоей репутации закоренелого холостяка.

Я не удержался от усмешки. В отличие от брата, я прослыл сухарем. Нет, у меня были мелкие интрижки. Последний мой роман был с замужней дамой. Меня устраивали необременительные тайные отношения, а её — молодой, пылкий любовник. Но эти отношения мне быстро наскучили. Хотелось наполнить страстью душу, а не тело.

И вот теперь, кажется, я встретил ту, что заставляла сердце биться чаще. Делать опрометчивые поступки. Почувствовать себя юнцом, способным на безумные подвиги.

— Так какое нужно платье? — уточнил Юстас.

— Для городского карнавала.

— А, значит, к платью — маска, — мгновенно сообразил Юстас. — И туфли, разумеется. И ещё дюжина мелочей, о которых мы с тобой не имеем понятия.

— Думаю, тебе лучше уточнить у Менни.

— И ты появишься там инкогнито? В маске? Знаешь, что скажут, если тебя узнают? Что Нолан АйкВаундер опустился до утех с горожанками.

— Я не собираюсь на этот маскарад. Просто хочу сделать приятное Доре.

Юстас фыркнул так выразительно, что слов уже не требовалось.

Кого я обманываю? Идея уже завладела мной целиком. Мысли сами рисовали картину: Дору в ярком платье и счастливый блеск в её глазах. Мою ладонь на её талии. Её дыхание совсем близко, если наклониться и шепнуть пару слов под музыку.

Узнает ли она хромого Нола? И хочу ли я оставаться им — под маской?

Нет.

Я хочу, чтобы она видела меня настоящего. Нолана АйкВаундера. Хотя бы в этот вечер. Под покровом маски.

Меня всё это грызло изнутри. Я представлял, как срываю маску и говорю, кто я на самом деле.

Но другая, рациональная сторона шептала подождать. Приглядеться. Что, если Доре буду интересен не я сам, а мои деньги? Положение в обществе?