Папа для дракончика

19

Нола нет третий день. И за это время я успела сгрызть себя до косточек. За нерешительность и за недоверие. Что слишком запуталась в своей попытке найти отца Криса. За клятву, данную сестре, которая висит на мне каменной гирей.

Корзинка с пирожками оттягивала руку. Тётушка Джен с самого рассвета напекла целую гору, но я только радовалась возможности выйти из дома. Окунуться в шум и суету базарной площади. Потому что ждать Нола в четырёх стенах стало невыносимо.

День сегодня такой хороший. Солнечный. Снег скрипит под подошвами новых ботиночек, и свет отражается от белых крыш, слепя глаза. От этого, наверное, и у меня широкая улыбка на губах, и голос звучит звонче обычного. «Сладкие пирожки! С изюмом и корицей!»

На рынке сегодня многолюдно. Люди готовятся к большим зимним праздникам. Особенная толкучка — у рядов с галантереей и тканями. Пробираюсь поближе, зазывая покупателей. Краем глаза засматриваюсь на прилавки: на переливчатый шёлк цвета утреннего неба, на кружева тоньше паутины, на броши из фальшивого жемчуга, что сверкают, как настоящие.

В толпе то и дело обсуждают предстоящие торжества – карнавал для горожан и большой зимний бал в особняке АйкВаундеров. Я уже привыкла к этим разговорам, пропускаю их мимо ушей. Пока не слышу знакомое имя.

— …Лорд Лейстер возвращается в город, — доносится от прилавка со сладостями. — Моя сестра служит у старой леди. Говорит, в особняке сейчас всё вверх дном. Он ведь не один приедет… с невестой.

Голос принадлежал дородной горожанке в бархатной накидке. Её собеседница ахнула:

— Да что ты говоришь?! Неужто правда?

— Брак по расчёту, ясное дело. Старуха расстаралась найти для непутёвого внука достойную партию, — многозначительно понизила голос первая. — Но невеста красавица, говорят.

Я отшатнулась, будто меня ошпарили. Пирожок, который я как раз протягивала покупателю, выскользнул из рук и упал в снег.

— Ой, простите!

— Ничего, ничего, — махнул рукой мужчина, но я уже не слышала. В ушах гудело: «С невестой. Брак по расчёту».

Я сжала опустевшую корзину и побежала прочь с рынка, не в силах больше притворяться весёлой. Солнце вдруг стало казаться колючим, а скрип снега — назойливым.

Невеста.

Это слово перечёркивало все мои наивные планы. Раньше Лейстер был для меня просто человеком — тем, кого любила Ильма. Тем, кто дал обещание найти ее. Абстракцией.

Теперь он обрёл плоть — жених, будущий муж, часть могущественной семьи. Со своей устоявшейся жизнью, в которую мы с Крисом врываемся, как слон в посудную лавку.

Что будет от моей правды? Скандал? А если он отмахнётся? Или его невеста потребует избавиться от ребёнка?

И почему обо всем этом я не подумала раньше?

Но с другой стороны Крис вырастет и начнет задавать неудобные вопросы. Может, однажды он упрекнёт меня: «Почему ты скрыла от меня отца? Почему я рос без семьи?»

От этих мыслей в горле встал ком. Я вернулась домой абсолютно вымотанной, с полным смятением в душе.

Тетушка Джен, вытирая руки о фартук, тут же подметила моё состояние.

— Что опять, милочка? — спросила она, без церемоний усаживая меня на стул и ставя передо мной кружку парящего чая. — По твоему лицу, как по книге, всё написано. Выкладывай.

И меня прорвало. Словно плотину пробило. Я рассказала ей всё — с самого начала. Про Ильму и её болезнь. Про предсмертную клятву. Про записку на дорогой бумаге: «Я вернусь за тобой». И про своё безнадёжное путешествие сюда.

Тетушка Джен слушала, не перебивая, лишь изредка покачивая головой. Когда я закончила, она долго смотрела на Криса, который вертелся у меня на коленях.

— Вот дела-то, — наконец выдохнула она. — Значит, наш бутуз — маленький лордик. И не абы какой, а АйкВаундер.

— Дя-дя! — вдруг ляпнул Крис, тыча пухлым пальчиком в грудь тётушки Джен. Та даже дрогнула.

— Что же мне делать? — прошептала я, крепче прижимая к себе Криса. Он в ответ ухватил меня за прядь волос и потянул, но я даже не почувствовала боли.

— Делать? — Тётушка Джен фыркнула. — Да всё уже ясно, как божий день. Рассказать ему. Или его бабке. Она, говорят, ужас какая строгая, но справедливая. И будет наш ангелочек спать на шёлковых простынях, кушать из серебряной посуды и учиться всяким там манерам. Не чета нашей жизни.

При этих словах все сжалось у меня внутри.

— Как я с ним расстанусь? — вырвалось у меня, и голос дрогнул.

Тётушка Джен посмотрела на меня строго, по-матерински.

— Ты не о себе сейчас думай, Дора. А о нём. Где ему будет лучше? В тёплом особняке с будущим и именем или здесь, в этой каморке? Ты его любишь? Тогда отпусти, если это для его блага.

Она была права. Чёртовски, невыносимо права.

Я прижала щёку к светлой макушке Криса, вдыхая его детский, молочный запах.

Прости, Ильма. Я, кажется, не смогу. Сердцем — не смогу. Отдать его в чужой, пусть и роскошный, дом.

Хотя разумом понимаю, что должна исполнить клятву. Я не имею права лишать Криса достойного будущего. И только поэтому снова вернусь в тот дом.