Папа для дракончика

22

Сердце колотилось как бешеное, когда я садилась в повозку молочника. Тётушка Джен договорилась с ним за монетку, чтобы подбросил меня прямо к дверям ратуши.

— Какая ты у нас красавица, милочка. Настоящая леди, — удовлетворённо сказала она, оглядывая меня со всех сторон.

Крис смеялся у неё на руках, демонстрируя два белеющих первых зубика.

— Это всё платье, — отмахнулась я. — Завтра я снова превращусь в торговку Дору с корзинкой пирожков.

— На таких балах, между прочим, приличных мужчин находят. С достатком. Не то что…

Я с укоризной посмотрела на тетушку Джен. Имела же я глупость проболтаться, что с Нолом у нас всё серьёзно. Что люблю его.

Но, наверное, она и сама обо всём догадалась — по моему ошалевшему от счастья виду, когда я вернулась с той прогулки. По тому, как я то и дело касалась губ пальцами, вспоминая свой первый поцелуй.

Сегодняшний день прошёл в суматохе. В кухню втащили лохань, наполнили её до краёв тёплой водой. Тётушка Джен из своих закромов достала кусок душистого мыла и велела как следует вымыться с головы до ног. Потом я долго сидела, просушивая волосы у очага, расправляя упрямые, вьющиеся колечком пряди. Отпаривали платье над кипящим котлом. Сооружали причёску — в итоге решили оставить волосы распущенными, лишь прихватив у висков голубой лентой.

А потом, словно величайшую драгоценность, тётушка Джен подала мне само платье. Помогла надеть, застегнуть, обула мне туфельки. Смотрела, умиляясь, с Крисом на руках, и даже смахнула скупую слезу, желая найти достойного кавалера. Тем более, скоро прибудет Лейстер и я смогу отдать ему на воспитание Криса. Такой невинный цветочек как я, по словам тетушки Буше – ценный товар. Не то, что брошенка с прицепом.

Мне меньше всего хотелось думать про Лейстера. Про долг. Про то, что нужно рассказать о Крисе. Не хотела верить, что этот момент когда-нибудь настанет. Сейчас я просто хотела стать той беззаботной Дороти, что была год назад. С живыми родителями и сестрой. С домом, который ещё не забрали за долги.

Вместо этого у меня был Нол. И лишь поэтому сегодня я могла улыбаться и чувствовать себя хоть немного счастливой.

Только жаль, что мы не будем вместе в этот вечер. Тогда я бы мое счастье было полным.

Как только у нашего дома остановилась повозка, я накинула плащ. Быстро, в туфельках, добежала до неё и махнула на прощание тётушке Джен, застывшей в дверях. Лишь усевшись на сиденье, почувствовала, как вся трясусь внутри от волнения. До дрожи в руках.

Бальный зал в ратуше показался мне огромным и ослепительным. Стены в зеркалах, в которых множились и играли отражения сотен огней. Прекрасные лэры в нарядах из шёлка и парчи. Мужчины во фраках и форменных костюмах с золотым шитьём.

Я сняла плащ и повесила в самый дальний угол гардероба. Сделала глубокий вдох, будто собираясь нырнуть в ледяную воду, и вошла.

Важный господин объявил начало ежегодного бала-маскарада. Грянула музыка. Первые пары плавно выплыли в центр зала.

Я застыла у стены, чувствуя себя белой вороной, загнанной в угол. Ладони вспотели. Кажется, что никто и не заметит меня здесь. В этой толпе. Среди сотни прекрасных дам в чарующих масках.

Прошёл один танец. Второй. Вокруг — смех, оживлённые голоса, лёгкий флирт. Я никого не знала. Мне не к кому было примкнуть, не с кем перемолвиться словом. Постепенно стала подкрадываться досада — я почти пожалела, что пришла.

— Удостоите ли вы меня чести пригласить вас на танец, прекрасная незнакомка?

Прямо передо мной возник мужчина в тёмно-зелёном бархатном костюме и короткой, изящной маске, прикрывавшей лишь глаза. В его позе была лёгкая, почти кошачья грация.

— Почту за честь, — проговорила я, подавая ему руку.

Он уверенно повёл меня в центр зала и тут же закружил в вихре вальса.

— У столь очаровательной феи, наверное, есть имя? — спросил он, слегка наклонясь.
— Дороти, — представилась я. — А как мне называть вас, господин?

Он чуть замедлил шаг, и в уголке его губ, видного под маской, дрогнула усмешка.

— Юстас, — проговорил он.

Его глаза — зелёные, с хищным, кошачьим прищуром — неотрывно следили за мной. Как будто изучал добычу. Но при этом он старался быть безупречно очаровательным. Я плохо разбиралась в мужчинах, но чуяла — этот определённо хочет произвести впечатление.

— Лэра позволит проводить её после бала? — протянул он с той же мягкой, мурлыкающей интонацией.

— Не стоит утруждаться, — вежливо улыбнулась я.

— Сердце лэры, значит, несвободно? — он чуть приблизил меня в па, и его дыхание коснулось щеки.

— Вы верно заметили, — проговорила я, мягко, но настойчиво увеличивая дистанцию.

— Неужели он лучше меня? — мужчина приподнял бровь.

Мой кавалер был несомненно красив, статен. И богат — судя по безупречному крою костюма и тяжёлому перстню с тёмным камнем на указательном пальце.

— Он лучше всех, — ответила я просто.

На губах Юстаса появилась улыбка — странная, но, кажется, искренняя.