Папа есть, нужна Любовь

Глава 15

– Папа, вставай, надо ломашки найти, – теребит мой нос дочка, шепча на ухо.

– М–м, – мычу. Просыпаться неохота. Нутром чую, что как минимум полчаса до будильника у меня есть. – Какие лохмашки?

– Ломашки. Цветочки такие. Беленькие.

– Где их искать?

Честно пытаюсь проснуться, но все тщетно. Веки словно свинцом налились, а в черепушке еще кисель. Надо ложиться раньше.

– На футболке.

– М–м… – мозг отказывается соображать. Опять проваливаюсь в дрему. Где–то там была моя зеленоглазка. Я не досмотрел.

– Папочка… – жалобно. И как будто спустя час.

– А? Что? – резко выныриваю из сна. – Который час? Черт! Проспали! Тай, ты чего не разбудила?

– Я будила, – сонно хлопает ресничками, – ты не лазбудился.

Будила, да. И уснула сама. Будильник какого–то черта не сработал, или мы его просто не услышали.

Времени – в обрез.

– Давай скорее одеваться, опаздываем, доча.

Вскакиваю. Ничто так не бодрит с утра, как осознание, что проспал и опаздываешь. Плохой пример для дочери и подчиненных.

– Папа, ломашки! – чуть не плачет, сидя на краешке кровати. Маленькая такая, в пижамке с клубничками, лохматая.

Хьюстон, отставить суету, у нас проблема!

Отбрасываю взятую было в руки рубашку, присаживаюсь на корточки перед малышкой.

– Ромашки? – переспрашиваю, чтобы понять правильно ли я расслышал.

– Да, – кивает.

– До вечера подождут твои ромашки?

– Нет. У нас… – морщит лобик, – флешмоб, – старательно выговаривает новое для нее слово.

– Что за флешмоб? По какому поводу?

Почему я не знаю?!

– У нас на площадке ломашки ласцвели, – выразительно машет ручонками с растопыренными пальчиками. – Илина Васильевна сказала, будет праздник, надо всем надеть футболки с ломашками.

– Хороводы вокруг клумбы водить будете?

Пожимает плечиками.

– Почему с вечера не сказала, Тай?

– Я забыла… – шмыгает.

– Забыла, – передразниваю. – Где нам теперь твои ломашки искать?

Футболка с ромашками у нас где–то была, я точно помню. Вопрос – где. После переезда часть вещей еще лежит упакованная, все руки не доходят разобрать и разложить.

Идем искать. Я вскрываю коробки, Таська, выставив попу кверху, вываливает из них вещи прямо на пол.

– Нашла! – визжит и машет синей футболкой с белыми ромашками.

Осматриваю бедлам из тряпок на полу.

– Бардак! Вечером будем убираться!

Пусть не вздумает слинять! Так–то ее косяк, что не предупредила с вечера.

– Маливанна сказала, чтобы дома был полядок, нам нужна любовь.

Они вчера болтали перед сном по телефону.

– Да? А Мариванна не сказала, где ее взять, эту любовь?

– В палке! – даже глазом не моргнула.

Ладно. Будем искать в парке. Авось повезет.

– Футболка мятая, давай поглажу, – включаю утюг. – Беги умывайся. Юбка хотя бы готова?

– Шолтики будут.

– Ок, пусть будут шортики.

Пока утюг греется, по–быстрому одеваюсь сам, благо у меня брюки и свежая рубашка готовы с вечера. У Таськи тоже готовы несколько комплектов одежды, но именно сегодня нужны ромашки.

Задача стоит наипростейшая – погладить футболку. Я их за эти годы перегладил… несколько десятков точно. БОльшая часть досталась Мариванне. Она, помимо присмотра за Тасей, взяла на себя и часть домашней работы – стирка, готовка, глажка, уборка. Чудо, а не женщина.

Бросила нас ради какого–то мужичонка, – ворчу про себя.

На самом деле я за нее рад. Все заслуживают семейного счастья, а наша няня особенно.

Утюг тихо щелкает, оповещая, что нагрелся.

Вроде бы ничего не предвещает беды. Привычным движением ставлю утюг на ткань.

Пам–пам–пам–па–ам…

Мысленно даю себе подзатыльник.

Такой подставы от ромашек я не ожидал.

Принт прилип к подошве и там остался. Утюг теперь может похвастаться гламурным украшением. На самой футболке во весь перед – прожжённый треугольный след от утюга. Вещицу только выбросить или определить на тряпки.

– Папочка…

Таськины рыдания и крокодиловые слезы рвут душу на части.

Клянусь купить еще пять–семь–десять футболок с ромашками. И я бы рванул прямо сейчас в магазин, но они работают с десяти. Вряд ли в этом городке есть круглосуточные.

– Зайчонок, давай другую наденешь, а?

– Не–ет! Эту хочу! – заливается слезами.

– Эту носить уже нельзя.

Таисия в последнее время капризничает чаще. Догадываюсь в чем причина, только сделать ничего не могу.

– Вот, смотри, как насчет такой? – на глаза попалась майка с собачьей мордой. Кажется, это болонка. Между лохматыми ушами – розовая гербера. – Почти ромашка. И гладить не надо, – к счастью! – Только представь – все девочки придут с ромашками, а ты с собакой. Ты же хотела собаку? Смотри, какая классная.

– Стлашная–я.

Но с горем пополам соглашается надеть эту.

Еще десять минут тратим на поиски заколки. Таська с ней не расстается. Потом делаем хвост.

Едва не опаздываем к завтраку. Дети как раз выстроились парами и шагают в здание.

И не на всех девочках футболки с ромашками!

Но меня это не утешает и не оправдывает. Звание отец года успешно провалено. Неприятный осадочек от утра остался несмотря на то, что Тая повеселела и зайкой поскакала к подружкам.

Еду на работу.

Можно мне сегодня приятные новости, а? В знак компенсации за утро?

Из–за утренних поисков ромашек опаздываю на работу аж на целый час.

Начальники не опаздывают, верно? Они задерживаются.

Едва переступаю порог бизнес–центра, вижу Семена. Он явно меня ждет. Его аж подкидывает от возбуждения. Чувствую, есть новости о моей таинственной брюнетке.