Папа, эта няня - бомба!

Глава 4

- Алиса Петровна, доброе утро, - Родион Астахов встречает меня, едва я, раскрыв глаза успеваю умыться и наспех накинуть на себя поролоновые накладки.

- Д-д-доброе утро, - отвечаю я, заикаясь. Я еще поправляю парик, когда он уже заходит в мою комнату. Такое допустимо вообще? Ну он же хозяин этого дома и мой работодатель, поэтому, наверное, да.

- Сегодня у вас пробный день. Несмотря на то, что ночь вы уже провели в нашем доме, в работе я еще вас не видел. Я даже выходной взял, чтобы вас оценить.

Да, да, это я помню – круиз на яхте, игра в пиратов и все в этом духе.

Я резко оборачиваюсь, успев заметить, как он скользит любопытным взглядом по моей фигуре.

Хрипло откашливаюсь, облизнув сухие губы, произношу едва дыша:

- Конечно, хорошо…

Честно, во рту пересыхает так, что дышать трудно, а в груди клокочет, что впору вызывать спасателей. Он меня чуть не застукал в непотребном виде!

Смотрю на него как заяц на волка. Астахов, черт такой, с утра выглядит просто потрясающе. Не зря что пластический хирург, над собой он тоже что ли поработал?

- На завтрак? Буду через пять минут, - киваю многообещающе, но он вместо того, чтобы покинуть комнату, вдруг делает шаг и хватает меня руками.

- Ты думаешь я совсем дурак? Не понял, что ты меня за нос водишь?

Ахаю, размякая как хлеб в молоке в его руках. Голова кружится, ноги не слушаются.

- Но я…но я…

- Да, мне красотки поперек горла уже, это ты верно подметила. И одно я знаю точно – все красивые бабы лгуньи! Потому что думают, что ради их красоты мир у их ног ляжет. Поэтому в моем окружении дамы попроще, настоящие, не силиконовые, и уж тем более не поролоновые, ясно? Я вас, Алиса, взял только потому, что ваша авантюра пришлась по вкусу моей дочери, которая не со всеми находит общий язык. Она у меня еще та маленькая авантюристка, впрочем, как и вы.

Он сжимает мой поролоновый бок с такой силой, что я чувствую жар его ладоней на своем теле.

Пищу, пытаясь вырваться, но он совсем с катушек слетает.

Ведет пальцами по моим бедрам, огибая их и скользит уже по ноге.

- Да что вы себе позволяете? – трепещу, а сама от удовольствия аж губы закусываю.

Его прикосновения – рай. А я затрёпанная жизнью и проблемами, давно себя такой счастливой не ощущала.

- Не нравится? – он насмешливо выгибает черную бровь.

- Нравится, - пищу.

- Тогда попроси еще…

- Еще, - выдыхаю хрипло, сама цепляясь за его плечи пальцами. – Еще, Родион!

И он дает мне огня.

Обнимает, жамкает, жулькает так, что у меня дыхание прихватывает.

Хриплю, дышу рвано, ерзаю, кусаю ворот его рубашки.

Тяну на себя, меня словно в котел бросили – как жарко мне и потрясающе от его сильных рук.

- Вы простите меня за обман? Ах! – вскрикиваю умоляя.

- Конечно прощу, ведь ты такая сладкая, Алиса Петровна.

Я уже чувствую прикосновение его языка к своей шее и совсем теряю связь с реальностью.

Вою белугой.

А он вдруг рычит, хрипит, стучит…стучит!

Что?

Распахиваю глаза и тотчас испуганно вскрикиваю. Комната плывет, сердце колотится, а по телу разливается жаркий стыд.

Где я? Что это было?

Ах, да я же еще в постели! В мою дверь стучат, в два голоса зовут меня и не могут дозваться. Маша и этот самый Родион, будь он неладен!

- Алиса Петровна! – гремит его бас. – Мы опаздываем! Вы что, спите?!

- Алиса там сладкие блинчики, ты где? – пищит Маша.

- Ай, брысь! – отталкиваю пушистого кота, который развалился на моей груди, нализывая мне лицо и шею.

Сажусь, не понимая, как же так вышло. Проспала! А еще сон этот дурацкий!

Вся простынь подо мной скомкана, а край одеяла зажат в моей руке и кончик его мокрый от слюней. Я его ртом хватала, думая, что это ворот его рубашки.

Совсем рехнулась!

Отплевываюсь, в ужасе кручу головой.

Приснится же такое!

- Я…я иду, иду я, здравствуйте! Через пять минут буду! – кричу, подскакивая. Несусь в ванную.

- Мы ждем в столовой! – бурчит его голос.

А я лихорадочно приглаживаю ото сна волосы и меня всю трясет!

Чищу зубы, прилепляю на липучки парик прямых каштановых волос, сегодня без кудряшек, как договорились с Машей, очки, и мой верный поролоновый живот, ах да, еще бородавку на клей – без нее уже никуда.

Спускаясь в столовую, я молюсь, чтобы не запнуться о ковер и не въехать в дверной косяк боком. Увы, молитвы мои услышаны лишь наполовину: в дверь я не врезаюсь, но, засмотревшись на рассвет за панорамным окном, спотыкаюсь о порог и вплываю в столовую широким, неуклюжим, но эффектным шагом.